Брать живьем! 1919-й

– И что же? – подал голос Рундук, прищурив голубые глаза. На черной ленте бескозырки было крупно выведено: «Верный».

– Прибыл сюда на поезде, а откуда… Город знакомый. Выходит, бывал здесь раньше не раз.

– Мать, отца, родных вспоминаешь? Они из пролетариев, крестьян или, допустим, из бывших?

– Я сирота из разночинцев. Помню, звать меня Данила Нечаев.

– А чем занимался?

– Работал в газете, но где, в каком городе, не могу вспомнить.

Светловский попросил меня показать руки.

– Ухоженные, без мозолей, – хмыкнул он.

 – Рабочую лямку ты не тянул, факт!

Матрос поджал губы и, кивая головой, посмотрел на своего товарища.

– Знакомо мне это, Светловский. Года три назад на Балтике боцман нашего учебного парусника вот также память потерял. Грохнулся в шторм головой о поручень, а потом о переборку, и ни черта не помнит! Ни отца, ни мать, ни Божью благодать! Лежит на шконке, башку чешет, и хоть бы проблеск! Ну, думаем, кранты! И только потом начал соображать, кто он да откуда…

Рундук продолжал говорить, а мне вспомнилась семья, Cвешников, Ольга.

Как воспримут они мое исчезновение? Мать будет долго горевать, это точно. Ольга? Не знаю, слишком малый срок знакомства. А я?.. Вернусь ли назад в будущее? Но если нет, то чем помогу своей стране, обливающейся кровью в Гражданской войне, которую через двадцать с лишним лет будет ждать еще более страшная беда – Великая отечественная война? Ответ вырисовывается такой: если не пером, сотрудничая в газете, то умением вести розыск и бороться с преступностью…

– Так что, такое бывает, – подвел итог матрос.

 – Парень, видно, говорит правду.

Мы стояли перед мостком через Канаву, у одного из двух чугунных столбов с десяти линейными фонарями. Я повернулся к дороге, чтобы разглядеть проезжающий автомобиль, и зажмурился от короткой боли в правом боку: дал знать о себе недавний тычок револьвером в ребра. Что это было в закусочной? Ничего не значащий кураж или настоящая угроза? Клетчатый пиджак просто ершился перед приятелем, или его тонкие губы озвучили давно вынашиваемую мечту? Нет, по-моему, это не пустые слова.

Уж слишком злыми были его серые холодные глаза.

Я не стал тянуть и, все как было, рассказал розыскникам. Светловский с ухмылкой посмотрел на матроса.

– Вешать нас собрались, черти!.. Но кто же это мог быть? Явно, кто-то из буржуев.

– Эти сволочи смелеют на глазах, бушприт им в рыло! – кивнул Рундук. – Знают, что мамантовцы близко.