Русская ось колеса Сансары

У меня ощущение, что ты хочешь искупать меня в каком-то доисторическом корыте, – сказала она, изящно сбрасывая одежду с брезгливым недоумением: зачем она это делает.

– Ты присядь. Я тебе сделаю душ Шарко.

– Куда присесть?! Запрудить собой канализационною трубу? В эту ободранную ванну присесть, со сколотой эмалью? Нет уж, я буду стоять. Моя кожа не привыкла к таким шероховатостям. Ты меня из лейки поливай. Можешь и в самом деле душ Шарко имитировать.

– Стены, пол – всё будет в воде.

– Мне плевать. Мы же на первом этаже.

Ну, затопим подвал, и что?

– Мокрые строительные конструкции быстро разрушаются, образуется плесень.

– Как бы у тебя кое-что не заплесневело! Давай лей без разговоров и напор побольше, – скомандовала красавица.

– Кстати, ты так много моешься, что кафельная плитка уже стала отходить от стен. Вот, смотри, – он постучал по плитке, – Слышишь, звук глухой: значит, под плиткой пустота.

– Ваще отстой! Моего присутствия эта квартира перенести не в силах. А ты знаешь, что я та самая штучка, что зафигачивает крэш-удар по всему.

Сможешь (или сможет) выстоять – будет крепче, надёжней; будет поставлен мной штамп на путевке в жизнь. Нет – туда и дорога: в аут, в отстой. Со мной спорить – себе дороже. Делай, что я говорю!

– Действительно, тебя не переспорить никогда и никому, – со вздохом согласился Вася. Душ в его руках дернулся от вырвавшейся тугой струи.

***

Лера любила воду, и контакт с пружинистой струёй доставлял изысканное удовольствие. Вася, припоминая все пассы при водном массаже, с усердием проделывал их.

Чтобы скрыть контуры тела, ретушировать интимные подробности, от которых у него голова шла кругом, и трещало в трусах, он раскрутил краны на полную катушку. Вода раздробленным потоком, словно наотмашь била по блистательному телу, поднимая снопы брызг, которые тут же пропитали с ног до головы самого Василия, ударяли по стенам, полу, потолку, повисали в воздухе ванной комнаты мельчайшей водяной пылью. Лера добавляла брызг, ритмично и плавно, игриво и грациозно увертываясь, вытанцовывая элементы чудного танца обнаженной красавицы под мелодию собственного голоса.

Конечно, это был не тот восточный танец живота, который она порой шикарно исполняла в комнате, на подиуме, на столе. Но именно стесненность пространства, лавина горячей воды и легкие клубы пара добавляли экзотики, невесть во сколько раз… Вася опять вспомнил ту мелодию про синюю птицу. И взбалмошная танцовщица напевала что-то очень похожее.