Подземный бастион

Пальцы легли на резную крышку, поочередно покрутили ручки кодового замка. Каждое положение серебряного цилиндрика напротив метки фиксировалось легким щелчком, осязаемым лишь пальцами.

– Все четко работает, – прошептал Жук.

– В некоторых древностях встроен механизм саморазрушения при неправильном наборе кода. – Жора осмелился накрыть пухлой ладонью крышку ларца. – Предлагаю перепроверить, тот ли шифр.

– Как ты проверишь? Здесь только догадки на интуиции.

– Что такое интуиция? – недоумевал Жора.

– Интуиция – это когда понимаешь без слов.

Это что-то вроде телекинеза.

– С чего ты решил, что ларец, фотография и часы на ней связаны между собой?

– На коленях прадеда ларец, сомнений нет. Теперь смотри, правой рукой он придерживает ларец, а левой поправляет волосы у виска полусогнутыми пальцами с одним указательным оттопыренным. Палец направлен на часы. Вот и разгадка. Кто будет поправлять волосы во время съёмки, особенно в те времена, когда фотографирование – это совсем не рядовое событие.

Бабушка молчала, пряча всезнающую улыбку.

– Итак, представление начинается. Слабонервных прошу не смотреть.

– Ты посерьезней, Жук.

– ОК!

В полной тишине раздались три щелчка. Рука сползла на торец ларца, захватила край крышки. Из приоткрытой щели вырвался запах древности: невидимое облачко сублимации твердых веществ, чей возраст намного превышает цикл человеческой жизни.

Лица подростков дрогнули. Все они ощутили дух бронзового жука-скарабея. Брякнула посуда в буфете. Жук смелее потянул крышку ларца вверх.

Она за собой потянула спицы по бокам, похожие на фиксаторы. Джинн не вырвался, он спокойно дремал в серебряном хранилище. И первое, что явилось взору, – это сверток прямоугольной формы. Руки подростка медленно вынули прямоугольную вкладку в холщовой обертке и раскрыли её.

Глазам предстала книга с твердой и толстой обложкой, со страницами из плотной бумаги, вшитыми в переплет шелковыми нитями. Страницы исписаны красивым витиеватым почерком. Сходу не разберешь: написано на старославянском наречии.

Отложив рукописную книгу в сторону, Жук убрал из ларца прослойку ткани. Все пространство в серебряной окантовке предстало как запечатанные воском пчелиные соты. Только в ячейках – мешочки из той же холщовой ткани, туго набитые и крепко завязанные. Содержимое слаще меда.

Один мешочек лег плашмя на ладонь. Жук качнул рукой вверх-вниз.

– Тяжелый, – сказал он, – килограмма два.

– Золото, братаны, золото! – завопил Жига.