Подземный бастион

Чуть поодаль Жора отбивался от двух корешей Фимы.

Рассредоточение друзей сыграло на руку недругам. Старшеклассники, пришедшие в себя, с диким ором полосовали клюшками Жука и Жигу. На руках Жиги кровавые полосы. У Жука кровь заливала лицо. Пятясь, пацаны примкнули спинами друг к другу, стали ядром непокоренных. Во внешнем круге встали пятеро подлинных бандитов.

Минута передышки. Головы вздрагивали от бешеного стука сердца. Воздуху не хватало. Выпученные глаза застил багровый туман. Кровь затекала за ворот разорванной рубашки.

– Совсем нюх потеряли, щенки? – спросил старшеклассник, сплевывая кровавую слюну. – Да мы щас вас тут уроем. Землю жрать будете, ботинки наши вылизывать!

– Как бы вам друг у друга не пришлось слизывать, – сказал Жук.

– Оборзели в корень, как будто не в нашу школу ходите.

– Ходили! – хихикнул Фима.

– Точно! – сказал старшеклассник с погонялом Джон.

От природы он наделен недюжинной силой, широкой костью, пудовыми кулачищами и физиономией свирепой гориллы, ребром ладони, похожей на тесак палача.

В знак одобрения Джон чуть турнул Фиму.

Казалось, кровавый мрак сгустился. Безусловно, лучшим вариантом было бы сигануть от ослепленных недетской ненавистью подростков, мощным напором пробить окружение, броситься врассыпную. Жору настигнут первым. И, распаленные дикой злобой, запинают до отключки.

Хотя – Жук расправил плечи – чем не вариант? Бросаются врассыпную, Жора принимает на себя весь удар. Жук и Жига вооружаются чем-то увесистее, например скребками для очистки тротуаров от льда.

Ведь когда подходили к лыжной базе, Жук приметил открытую металлическую будку, где дворники хранили основной хозинвентарь. Там целый арсенал. Штыковые и совковые лопаты, ломики, скребки…

Жук чуть слышно скомандовал:

– На счет три я с Жигой бегу к будке дворника, ты, Жора, – в противоположную сторону. Тебе, Жора, продержаться минут десять, мы вернемся с тем, чего у них нет.

Жора, вздохнув, согласился. Стать боксерской грушей на 10 минут – тяжкое испытание.

Спины друзей напряглись. Жук словно чувствовал за троих и сам управлял нарастающим порывом разорвать круг блокады. Вдруг запах гари ударил в лицо. Горела прошлогодняя трава на обочине дороги. Пляшущие огни приближались, смыкая огненное кольцо, второе по счету кольцо со зловещими намерениями. Первое – с дикой жаждой насилия на пару с буйством молодых сил и сниженной ответственностью за содеянное зло.

Улыбка выползала на лицо – ликование росло в сердце Жука.