Паутина страха

– …тогда ей явился Иисус под бременем креста, окровавленный с головы до ног: «Смотри, дочь моя, – сказал Он ей, – вся эта кровь пролилась на Голгофе из любви к тебе, во искупление твоих грехов!» Вид этого избытка любви воспламенил в Екатерине глубокую ненависть к себе самой: «О любовь! Я больше не буду грешить»? – воскликнула она. Три дня спустя она со слезами исповедовалась за всю свою жизнь и с того дня начала ежедневно приступать к причастию. Евхаристия стала пищей её тела и души, и …

Барыня застучала по подлокотнику кресла.

– Всё! Всё! Хватит! Как ты надоел! Ещё раз будешь так читать, пошлю на задний двор, там тебя выпорют, сразу научишься читать, как надо! Всё уходи!

Дарий сделал закладку в книге, закрыл её, поднялся со скамеечки и пошёл к выходу. По пути он неожиданно споткнулся о коврик и упал. Книга вывалилась из рук его и обложкой ударилась о пол. Раздался треск, и обложка толстой книги надорвалась. Всё! Вот оно! Случилось! С утра не заладилось. И что за жизнь такая невезучая!

Барыня закричала, – ты что, скотина! Косорукий стервец! Такую книгу испортил! – она застучала по столу тяжелой ладонью, – пороть! Пороть! Девку сюда!

В двери забежала девка.

Она налила из графина вина и подала барыне. Барыня выпила, протянула фарфоровую чашку ещё. Девка ещё налила и снова подала. Барыня опять выпила. Потом отставила чашку, посмотрела на Дария.

– Ну как тебя назвать после этого? Ты что, спишь что ли? Ты знаешь сколько стоит эта книга? Вот что с тебя взять? А?

Дарий стоял, наклонив голову и смотрел вниз, руки его за спиной нервно сжимались

Барыня посмотрела в окно.

Во дворе никого. Все на работах.

– Что там с покосами? – барыня посмотрела строго на девку.

– Так это… барыня, не успевают там… народу не хватает, – девка стояла, склонив голову, она даже не смотрела на барыню. Только что она видела гнев барыни.

– Как не хватает? – взгляд барыню упал на Дария. – А этот? Туда его на покосы, стервеца! Пусть книгу отрабатывает! Забирай его, с глаз моих долой!

Дарий осторожно положил книгу на столик у дверей, и тихонько, вслед за девкой, вышел.

Он даже не злился на барыню. Обижаться, может быть, и обижался, но злиться… У барыни не было детей, и иногда Дарий чувствовал её заботу на себе. Питался он лучше, чем многие дворовые, одежда у него была почище и поновее. Опять же читать и писать его научили по приказу барыни. Что же будет на покосах? Он там ни разу не был.