Будни завтрашнего дня

 – Говорите, вашей Юлечке помог? Хорошо, я сейчас же ему позвоню. Спасибо. Обязательно передам, само собой! До свидания.

Женщина положила трубку и еще раз перечитала записанный адрес. За окном раздавались ребячьи голоса, среди которых явственно слышался голос ее Пети. Она вновь сняла трубку телефона и стала набирать только что продиктованный номер…

Санкт-Петербург

30 сентября 1999 г

Старый город

– Скажите…

– Нет, Паша, мы же договорились общаться на "ты". Не такая я уж старуха!

Да, старухой Приму назвать было сложно – стройной фигурке позавидовали бы многие молодые девчонки, глаза горели юным задором.

И при всем этом Прима старше моей матери – это она сама сказала. Не мне, маме. Я окинул взглядом зал ожидания – матушка пристроилась к компании скучающих туристов, таращившихся в громадный экран на стене и увлеченно обсуждала героиню какого-то сериала с миловидной блондинкой бальзаковского возраста. Все правильно, песни Примы ей никогда не нравились. Мне, впрочем, тоже.

– Паш, ты спросить что-то хотел?

– А?.. А-а-а, да… – Я задумчиво помешал соломинкой ледяной коктейль. – Скажи, а тебе никогда не надоедала вся эта рутина?

– Какая рутина? – Прима удивленно глянула на меня.

– Ну… – слегка замялся я. – Вот представь обыкновенную девчонку или даже меня.

– Представила – окинула меня взглядом Прима.

– Талантов никаких никогда не было, хотя амбиции проступали. Но Комиссия рассмотрела, проанализировала и выдала предписание – программист.

– Кстати, очень почетная профессия.

– Единственное утешение. А на деле – сидит программист весь рабочий день в своем кресле, тупо пялится на экран визора, давит нужные кнопки и все больше напоминает органический придаток к компьютеру. Торчит такой вот бедолага в кабинете изо дня в день и мечтает о чем–то несбыточном: путешествиях, полетах в глубокий космос, о сцене…

– А, поняла. Какая–нибудь девочка сидит за клавиатурой и мечтает стать Примой, так?

– Ну, вроде того…

Прима жестом подозвала робобармена и тот вновь наполнил бокалы.

– Пей, Паша, не смущайся. – Я послушно глотнул пьянящий коктейль с каким-то неземным вкусом. Смотреть цену напитка я даже не пытался: моего месячного жалованья вряд ли хватит.

– Знаешь, ты задал вопрос, который я сама себе уже лет двадцать боюсь задавать…

– Прости, я не хотел тебя огорчить.

– Да пустяки… Но ответ будет очень печальный: мы ничего не сможем изменить.