Тревожная командировка

Среди этого ора послышался тихий женский голос, – а может снять все и на фиг! Сначала на это никто не обратил внимания, потом кто-то подхватил и уже громко заорал, – давайте все скинем! Они же все равно сбежали!

Что тут началось! Все стали срывать с себя повязки и ожесточенно бросать их на пол. Я тоже сорвал повязку и открыл глаза. И что? Да ничего!

Со всех сторон слышалась ругань. Странно, но сильнее всего ругались девчонки. Хотя повязки были скинуты, но все осталось по-прежнему. Те, кто не видел, так же не видели, хотя и глаза их были широко раскрыты.

Глухие не слышали, их затычки валялись рядом, но ни звука до них не доносилось. Те, кто сняли большие варежки, их пальцы были открыты, но не работали. Они не сгибались, они не слушались. Те, кто освободил свой рот, не могли говорить. Их выпученные глаза, их мычание вводили в истерику остальных.

Все это я, конечно, не видел, но по звукам прекрасно понял.

Минут десять творилось это безобразие. Потом потихоньку все успокоились, уселись на лавки и замолчали.

А о чем говорить? Наверно задумались – остаточный синдром, всё пройдет. Время от времени кто-то пытался что-то сказать, выставленные лопатками кисти рук пытались согнуться, протирались глаза, прочищались уши. Но всё было бесполезно.

Со мной сидела Шура, моя соседка. Она и рассказывала мне, что вокруг делалось.

Один парень начал умничать, потом я по голосу понял – это был наш Глеб. Он сказал, что понял, как они это сделали. Они опоили нас снотворным, и во сне закодировали.

Вот поэтому сейчас никто не может снять виртуальную повязку или затычку.

Снова все стали кричать. Одни не верили, другие обзывали инструкторов, третьи просто страшно ругались.

Постепенно вся толпа разделилась на две группы. Первая говорила, что надо подождать до завтра. Вторая – что надо добираться до деревни, а там в город. Начали искать свои телефоны, чтобы позвонить. Пытались попасть в штаб. Но когда стали ломать двери, раздался громкий голос из скрытых динамиков: – Немедленно прекратите! Вынуждены будем применить газ!

Я, конечно, не участвовал во всем этом.

Чем я мог там помочь. Ребята испугались и решили обойтись без телефонов. Как-то быстро все проголодались и пошли в столовую. Меня повела Шура.

И вот мы в столовой. Я слышу, как ребята ходят по залу, передвигают стулья, ругаются. Поваров- то тоже нет. Что делать? Тогда девчонки решают готовить сами. Наконец-то себя заняли. Даже мне работу дали. Я сидел и чистил картошку.