Тревожная командировка

Там пришлось подождать, пока уйдут девчонки, и Шура потянула меня к картинам. Их было четыре штуки. Обыкновенные, с природой, такие обычно продают на рынках. За третьей картиной она и увидела записку. Сама она не могла ее взять, ведь она была в варежках. Ну сейчас, конечно, не в варежках, но пальцы у нее не работали. Я наощупь достал записку и развернул. Шура стала вслух ее читать.

– Буду через неделю. Больше наблюдать за Х и В. Только наблюдение и фиксация необычного. Быть осторожным, себя ничем не выдавать.

– И что это значит?

– Не знаю. Слушай, Серый, ты никому не говори об этой записке. Сверни ее обратно и положи назад.

Мы вышли из столовой и ушли на дальнюю лавочку. И стали обсуждать эту записку.

– Понятно, что начальник кому-то указание дал. Значит за нами наблюдают. А что? При современных технологиях это несложно. Кто-то из наших смотрит за всеми, – Шура покачала головой

– Не за всеми. А за Х и В. Но, как его или ее вычислить? – сказал я.

– А зачем? Что это тебе даст? Пусть и дальше следит.

Мы внимательно посмотрели на ребят, которые уже пошли на обед. Кто-то из них все докладывает начальству. Но кто же?

Сутки тянулись. Девушки еще три раза покормили всех. Ребята даже громко крикнули – спасибо! Думаю, что все выспались за это время.

Утро началось с воя сирены. Глеб соскочил и убежал. Я слышал, как по лестнице бегут ребята и пытался одеться. Кое-как натянул штаны и футболку и стал двигаться к лестнице.

Внизу меня подхватила за руку Шура и повела из дома. Еще вначале курса нам провели несколько тренировок по противопожарной безопасности. И мы все должны были быстро выскочить из домов и построиться на площадке.

Кое-как мы встали в строй. Но никого не было. В строю началось ворчание. Хотели уже расходиться, когда появился зам начальника курса Федор Михайлович, крепкий мужик, лет пятидесяти, бывший военный.

– Смирно! – закричал он. Все подтянулись.

– Слушай мою команду. Строем по двое, шагом марш в учебный зал, – сказал он.

Мы потянулись в дом штаб. Зашли в зал и расселись по парам. Стали вызывать по фамилиям. Я оказался почти в самом конце. Нас поделили по группам. Те, кто не слышали – одна, те кто не чувствует рук, вторая; третья – кто не может говорить; наконец – те, кто не видит.