Узник плоти

Плотная серая ряса последнего вспыхнула, огонь перебрался на руки, на лицо. Капюшон его рясы прикипел к голове, горящими плотными лоскутами проедая кожу и череп. Болотный завопил, упал на колени, выжигая под собой траву, затем рухнул лицом вперед, и его крики стихли.

В какофонии предсмертных криков, треска горящей плоти и ударов пульса в ушах Гатхитти различил знакомый голос:

– Гатхитти! Собери всех женщин и детей и уводи их на холм сразу за храмом, вон туда! Давай, давай, бегом! – Бади с открытой раной на шее, из которой вниз по туловищу змеей сползал густой кровавый след, стоял и что-то жестикулировал своему другу метрах в пяти от него.

Но Гатхитти казалось, что он находится на другом конце Вселенной. – Брат, приди в себя! Ты нужен им – нашим детям, слышишь? – Бади в один прыжок подлетел к ошарашенному Гатхитти и тряс его за плечи, пытаясь вернуть того на землю.

– Да, брат, на холм. Я тебя понял, – растерянно пробубнил Гатхитти, придя в себя и начав осмысленно оглядывать местность, пытаясь сообразить что к чему.

– Я пока найду старейшину и Данику!

– Кажется, я видел ее недалеко от рыбного хранилища, – Бади тут же начал всматриваться сквозь темноту и повсеместный беспорядок в ту сторону, где, по предположению Гатхитти, должна была быть Даника.

Разбежавшись по сторонам, бамоанцы ринулись выполнять свой долг.

Гатхитти, по наказу Бади, бросился на поиски самых беззащитных жителей деревни, попутно силясь придумать план по организованной и безопасной эвакуации.

Его мысли путались. В ушах барабаном войны стучал пульс.

Пробегая мимо объятой огнем хижины, Гатхитти сильно обжег левую руку и теперь быстрыми хлопками ладони пытался потушить загоревшийся рукав туники. Это ли его отвлекло, или же скрытый сумерками удар сам по себе был внезапным, но Гатхитти сначала ощутил резкую боль в виске и одновременно с этим страшный звон в голове, будто над его ухом сам Арес протрубил в рог войны. Гатхитти упал. Теплая вязкая жидкость потекла по щеке, так нежно и заботливо окутав его своим теплом, что ему совсем не хотелось подниматься.

Звуки боев стали звучать приглушенно. В глазах померкло. Сквозь угасающий взор он разглядел две фигуры, подернутые танцующим миражом, словно в пустыне. Фигуры быстро приближались к эпицентру событий. Затем – резкий толчок. Взгляд вверх. Последнее, что он увидел, находясь в сознании, – размытое лицо Даники и что ее черная обтягивающая боевая экипировка была вся в крови.