Драконы в кругосветке

Ну, или уповать на то, что буря эмоций у родни утихнет за те недели, в которые Пела будет обвыкаться в новых реалиях.

Ещё одним источником надежды на выход из ситуации был Ратмир. Мы же ему тех пиратов отправили, и с Вячеславом Роговым он на короткой ноге – зять всё-таки! Опять же с результатами допроса морских разбойников Роговых ознакомить должны. А там и то, что шхуна Пелагеи осталась невредима всплывёт…

Хотя, конечно, это всё же ляп и ляп сильный! Но у нас есть смягчающие обстоятельства и о нравах драконов Рогов кое-что знает.

Пелагея немного успокоилась, а потом и вовсе сказала, что для неё и так всё вышло просто замечательно и жаловаться ей, по большому счёту, не на что.

Процесс обучения в Колыбелях нашу новенькую так же поразил. И это она ещё не ведает, каким именно оборотнем станет! Жёны сначала не могли определиться говорить или нет, а после вообще забыли. В итоге решили хранить интригу. Так что Пелагею и нас ждёт, пусть и привычный, но всё ещё интересный аттракцион.

Сейчас же она вовсю засыпала нас вопросами по поводу изученного, так как приёмы создания чар у цивилизации Золотых довольно сильно отличались. В нашем подходе упор делался на суть, сформированную в чёткий образ, а не на привычную символику. Ведь заклинания, жесты, ритуалы, руны, печати и остальное – это тоже своеобразные костыли, позволяющие постепенно конкретизировать и оформить мысль, подкреплённую волей и Силой. Да, в базах были и относительно привычные этому миру чары, так как предполагалось скрытное внедрение, но…

***

И вот настал наконец день выхода из спячки.

Пробуждение шло привычным ходом. Мы ожидали пробуждение новенькой в полной готовности, собравшись перед её Колыбелью. Вскоре раздался удивлённый возглас и послышалась возня. Пелагея явно пыталась разглядывать и ощупывать себя, выявляя новое во внешности.

– Пела, мы тебя ждём! Вылезай! Нам тоже интересно на тебя поглядеть! – позвал её.

– А? Да! Сейчас! Как же отсюда?.. А! Вот!

Из-за края Колыбели показалась ярко-алая макушка с коротенькими рожками нашей новенькой, а потом и она вся. На вершине Пелагея чуть замешкалась, неожиданно покраснев, но всё же, развернувшись к нам спинкой, стала спускаться, старательно повиливая попкой со взбесившимся, от обуревающих её чувств, хвостиком.

Изменения во внешности были хоть и не слишком сильными, но при этом яркими.