Приглашение к счастью

– Кто это сделал?!

– Ещё не известно, этим сейчас занимается полиция.

– Иван, одеваться! – хрипло прорычал гусар. – Я немедленно еду к ней!

– Остынь, Лео – повысил голос Одинцов. – Сейчас она чувствует себя уже вполне сносно. Да и не пустят тебя. Допускаются только полиция и врач, напрасно потратишь время.

Лео, задумавшись, остановился у камина.

– Как это случилось?– спросил он, гневно глядя на огонь.

– Мне известно, что вечером второго дня она выехала из Царского Села в Петербург, проведать тётушку, где и намеревалась заночевать.

А вчера, утром, её обнаружил на улице, лежащей без чувств, проезжавший мимо извозчик. Она не смогла назвать себя, и он доставил её в лечебницу св. Марии. Сейчас она уже дома. Генерал грозится изрубить в капусту негодяя, осмелившегося поднять руку на его дочь.

– Думаю, что ему придётся занять очередь – мрачно прохрипел Лео – это должен быть, действительно отпетый мерзавец. Какая нужда была калечить девушку, итак неспособную оказать сопротивление?

– Возможно из опасения, что она сможет узнать нападавшего.

– Похоже на то. Что стало добычей грабителя?– поинтересовался Лео.

– Насколько я осведомлён, это золотое колечко, серьги и, само собой, деньги. Она, даже не смогла объяснить, где провела ночь и почему оказалась на улице. Одинцов пристально посмотрел в глаза другу – послушай, Лео, тот факт, что её нашли неподалёку от твоего дома, уже дал пищу для предположений некоторым умам, наделённым буйной фантазией.

– Меня мало заботит этот вздор – оборвал его Лео.

– Тогда подумай о ней – продолжил настаивать ротмистр. – возможно, София Николаевна, просто, не хочет никому ни чего объяснять, ссылаясь на отсутствие памяти. И твой порыв, ещё больше распалит страсти и воображение окружающих. Тебе сейчас нужно побыстрее поправиться и дать ей возможность сделать тоже самое. А я завтра загляну к тебе снова. Надеюсь, с хорошими новостями. Ротмистр, насильно усадил друга в кресло и попрощался.

Мгновение спустя, после того, как за Одинцовым закрылась дверь, до слуха денщика донёсся, хриплый, но подозрительно ласковый голос графа.

– Ив-а-ан. Поди-ка сюда, голубчик.

«Голубчик», слегка напрягшись, поспешил на зов, нутром предчувствуя неприятности. – Расскажи-ка мне, любезный, ещё раз, как ты проводил нашу гостью, прошлым утром?

Обращение «любезный», вызвало у Ивана внутренний трепет, так как являлось верным признаком проблем.

. – Так, это … Ваше благородие, я же уже докладывал.