Приглашение к счастью

Я просила его не торопить меня с ответом.

Лео облегчённо вздохнул.

– Вам не в чем винить себя, София Николаевна. Разве можно винить прекрасный цветок, распустившийся на краю обрыва, если кто-нибудь, потянувшись за ним, сорвется в пропасть.

Девушка ни чего не ответила, пытаясь унять сильное волнение, нахлынувшее на неё. Наконец, собравшись, она снова нарушила молчание.

– Леонид Георгиевич, я понимаю, что не должна этого делать, но всё же прошу Вас отказаться от поединка.

Лицо Лео, выражавшее до этого глубокое волнение и нежность, стало серьёзным.

Он поднялся с кресла и подошёл к окну.

– Мадемуазель, Вы просите о невозможном – услышала она, после короткой паузы, его приглушённый голос.

– Почему же? Вам нужно просто помириться с Владимиром.

– Просто помириться? Если бы это было так просто.

Лео вернулся в кресло.

– Прошу меня простить, София Николаевна, но при всём уважении, я не считаю возможным обсуждать с Вами эту тему.

– Что же мне делать? – как то потерянно произнесла она – Я больше не в силах покорно ждать смерти одного из Вас.

Я сойду с ума – голос девушки дрогнул, в глазах заблестели слёзы.

Лео опустился перед ней на одно колено и, взяв её тоненькую руку в свои ладони, пылко заговорил.

– Поймите же, Софи, офицер не может уклониться от поединка. Вы, дочь моего полкового командира, будете первой брезгливо отворачивать голову при встрече со мной.

Молодая графиня сделала попытку возразить, но на полуслове её голос прервался. Она закрыла лицо руками и, не в силах больше сдерживать слёзы, дала волю, достигнувшим критической массы, эмоциям.

– Я умоляю Вас, помиритесь с Владимиром! – пробивался сквозь слёзы надрывно-молитвенный голос девушки – во имя всего святого!

Сползая с диванчика, она опустилась на колени. Лео почувствовал себя самым гнусным негодяем на свете. Он бережно поднял её на ноги и нежно обнял вздрагивающие плечи.

– София Николаевна, я понимаю, что сейчас неподходящий момент для признаний, но может случиться так, что у меня больше не будет такой возможности.

На свете есть только два человека, которые мне бесконечно дороги. Это мой отец и Вы. Моя жизнь принадлежит государю, душа – Богу, а сердце – Вам. Я обещаю, что Раевский останется жив.

– А Вы? А Вы, Лео? – она взглянула ему в глаза, вспорхнув влажными трепетными ресницами.

– Теперь, это уже не имеет значения – ответил он и нашёл в себе силы улыбнуться.

Слёзы ещё катились по её щекам.