Плачущий дом

Сбор вещей к переезду и уход за ребенком очень вымотали ее за последние пару дней. Но голос ее, как и всегда, был потрясающе тонким, нежным и чарующим.

– Неужели за пять лет она тебе так надоела? – с усмешкой спросил Максим у жены.

– Я всю жизнь жила в частном доме и привыкла в любой момент выйти в свой двор, выпить чаю на веранде, прочитать там же книжку. Могла вырастить палисадник у крыльца с множеством разнообразных крокусов и нарциссов, и никто посторонний при этом не отвлекал и не пялился! А эта квартира – это же просто заключение в бетонной коробке!

Макс просто улыбался, слушая жену, и направлялся к выезду из города.

Он очень любил и уважал ее, несмотря на то, что они часто вступали в серьезные споры: в каком магазине лучше и дешевле продукция, как удобней и красивей расставить мебель в комнате или как правильней воспитать ребенка. Любая тема могла быть поводом для спора. И чтобы он не перерастал в скандал, Максим нередко уступал любимой. Наверняка они б никогда не смогли ужиться вместе, если бы были покладисты друг к другу. Их семейная жизнь была довольно активна и разнообразна.

– Ты проследил, чтобы грузчики все аккуратно разгрузили и поставили туда, куда надо? – продолжала девушка.

– Да, Анют, не переживай! Все так, как мы договаривались! Лучше отдохни, пока едем.

– Да, я очень устала за эти дни, пока все собирала и по сто раз проверяла, – говорила Анна Орлова, опрокинув голову назад и закрыв глаза.

В это время картина за окном машины плавно сменилась с серых высоток на бескрайние изумрудные поля, сливавшиеся на горизонте с голубым небом.

Шоссе было не сильно загружено, так как большинство жителей мегаполиса в выходные с раннего утра выбираются на места отдыха, что позволяло Максу без особого напряжения наслаждаться поездкой.

– Даня, как твои дела? Что молчишь? Чем ты там занимаешься? – поинтересовался молодой отец у сына.

Малыш сидел рядом с пустым детским креслом и разглядывал пейзажи за окном. Данил не любил это кресло, считая, что он уже слишком взрослый для него.

А если все же оказывался там, то начинал жаловаться на неудобства и устраивать капризы. После таких истерик родители сдавались и высаживали его с кресла.

– Хорошо! – ответил ребенок. При этом буква Р, произнесенная из его уст, прозвучала как Л, а Ш была больше похожа на С.

– Я шмотлю на машины, котолые плоежают.

Это маленькое прелестное создание, при всей своей миловидности, пыталось выглядеть очень серьезным.