Родственные души. Сборник рассказов современных писателей

– Кажется, приехали, – Лена с трудом разжала пальцы, вцепившиеся в ручку двери и полезла за влажными салфетками.

Лобовое стекло запорошило. Включились дворники, со скрипом сметая серый снег. Совсем рядом и выше, на Щёлковском шоссе, на боку лежала проклятая фура. Она перегородила трассу почти на всю ширину, и машины неслись, сигналя и огибая её по встречке. Ну, что ж. Я хотел выбраться за МКАД – я выбрался, желание исполнено. Ночной полёт закончен, форд дальше не поедет. Во всей Москве не найдётся эвакуатора, который меня отсюда вытащит.

Я с трудом открыл дверь, пришлось навалиться плечом, чтобы сдвинуть спрессовавшийся снег. Морозный воздух, пропитанный выхлопными газами, ворвался в тёплый салон.

– Не хочешь размяться? – спросил я. Лена подняла воротник пальто и спрятала нос.

– Нет. Дверь закрой, дует.

Я обошёл машину. Форд брюхом сидел на бетонном водостоке, переднее левое колесо глубоко вбилось в арку, из снега вокруг торчали отлетевшие части обвеса.

Конечная.

По шоссе с рёвом мчались машины. В небо впереди с шипением ушла новая партия противоракет. Передо мной торчали из снежных заносов колонки, за ними, – за хрупким стеклом, – тёмный магазин и моя чёрная тень на его полках, а за ним, – впереди, справа и слева за трассой, – пустая заснеженная равнина. Я поискал в себе страх и не нашёл.

Может, любопытная душа ненадолго выбралась посмотреть, как я тут, но мне ярко представилось маленькое чёрное пятнышко, отбросившее длинную тень, посреди двух светящихся полос; синюю равнину, крест-накрест перехваченную дорогами; огромный чёрный город и ослепительно яркий шар, который возник из ничего, опалил светом зеркальные стены Москва-сити и сразу угас.

Кто я? Крошечный муравей на толстой шкуре Земли, неуязвимый в своей незначительности. Брось его с высоты в тысячу муравьиных ростов и ничего с ним не случится, – побежит дальше по своим делам. Так и мы: ударит волна в спину и унесёт нас далеко от Москвы, а там мы встанем и пойдём.

Главное не потерять друг друга.

Я обернулся к машине. В освещённом салоне Лена рассматривала потолок, натянув ворот пальто на подбородок, и я точно знал из-за чего трясутся её плечи. Бегом, пока не поздно, я бросился к машине. С полными ботинками снега нырнул в салон, с трудом, преодолевая сопротивление, потянул к себе её лицо. Она обмякла и уткнулась мне в шею, стало горячо и мокро.

– Ну перестань, – шептал я под её всхлипывания. – Всё хорошо же.