Родственные души. Сборник рассказов современных писателей

Братьев-сестёр люди растащили, а я не приглянулся. Кормить кормили, а к себе не брали. Протянут руки, я улыбнусь в ответ, а они давай пятиться.

Электрик в аварию провода чинил да пил со слесарями. А они ему:

– Возьми щенка! Один остался. У тебя семья, дом… Будет сторожить.

Вот он после пятой рюмки и поднял меня на руки. Гладил по голове. Я уж тогда подластился в ответ. А утром погрузили его и меня в машину и отвезли домой. Гляжу дикарём по сторонам, а небо-то голубое, солнце яркое. Надо же!

Вот калитку он открыл, до крыльца дошёл, да и упал поленом храпеть на всю улицу, а я под крыльцом схоронился.

Прижух и сижу, в щёлку за солнышком наблюдаю.

К вечеру жена с работы пришла. Разбудила кормильца, отправила досыпать в дом.

Я вылез, улыбнулся, а её передёрнуло, пришлось обратно под крыльцо.

Проспался хозяин, ругались, ругались, жена ему:

– Уматывай! И блохастого забирай!

А мужик вдруг:

– Где моя собака? Пусть живёт, дом охраняет!

– Иди погляди, как этот уродец зубы скалит. Всех распугал!

Полез под крыльцо, увидел меня, почесал затылок:

– Что ж его – выкидывать теперь? Пусть себе улыбается.

Живи, Шарик! Живи!

Так и пригрелся я. Подрос. Попривыкли домашние. Будочка от прежней Жучки мне отошла. Кормёжка стабильная. Цепь прочная. Живи – не хочу!

Зажрался! Недоеденный суп стал в землю зарывать про запас, а кости в будке ныкать под настил.

Первую свою зиму отсидел. Холодно, скучно! С мышами да крысами сдружился.

А весной запахи. Хоть волком вой, как на волю хочется! За забором собаки лают, а я как дурень в будке.

В одну такую ночь не вытерпел, стащил с себя ошейник (оказалось, шея-то моя тонкая, просто шерсти валом) да и побежал прочь прямиком на собачью свадьбу. Эх, хорошо! Воля! А сучка какая знатная была! Так бы и занюхал! Месяц гулял. Жрать охота, а гулять ещё больше. Тут-там перебьюсь и дальше бегать.

Дочка хозяйская Настька мимо проходила, меня узнала. Говорит:

– Шарик, ты? Живой, зубоскал! А мы собрались овчарку покупать.

Сказала, да и пошла прочь.

А мне обидно стало.

«Какую овчарку? – думаю. – Да ещё и в будку мою! Не позволю!»

Разлаялся я тогда на всю улицу:

– Я здесь хозяин! Я! Никаких овчарок!

Злой был в тот день, поцапался с друзьями, да к вечеру домой прибёг. Залез в будку, как и был там, сижу, – жду!

Наташка-жена утром вышла во двор и обомлела.

– Вот он я! – сижу, улыбаюсь. – Ждали? Рады небось? – Гавкнул ей приветственно.

– Сашк! Гляди-ка! Шарик вернулся.