Африканеры в космосе. Гибель ковчега «Гроот Зимбабве»

Наконец, занавеска отдёргивается. Он видит лицо друга:

– Ого, Чан, какой ты бледный. Как ты, брат?

Чан кивает:

– Нормально, тошнит всё время, а так ничего. Что нового?

Грут мнётся. Он никогда и ни перед кем не испытывал неловкости. Как есть, так и говорил. Но сейчас он смотрит в измученное болезнью лицо друга и не знает, что сказать.

– Давай уже, выкладывай, что там у вас. В обморок не грохнусь, не бойся. – Голос Чана через стекло звучит глухо, будто ведро на голову надел.

– Я иду в поход к Собачьей Луже.

Чан недоверчиво вскинул бровь. Совсем как его мать, когда Грут не слишком правдоподобно отмазывал друга.

– Зачем?

– Хочу разобраться в том, что случилось на втором ковчеге. Хотя бы попытаюсь. Винк идёт со мной. Чан, так жаль, что ты не сможешь.

– Не смогу… – Эхом отзывается Чан. – В чём там разбираться? 15 лет уже прошло. 15 раз про эту миссию доклады делали. Что нового ты хочешь узнать? И кому это нужно? Это просто ежегодный бесполезный ритуал, как… как биться кружками с пивом.

Никакого смысла.

Чан упёрся лбом в окно, его чёрные глаза умоляюще смотрят сквозь мутное стекло на друга.

– Грут, пожалуйста, лучше не ройся в этом дерьме.

– Ты в курсе?

– Конечно, да. Мать рассказывала. Можно уничтожить документы, но память не сотрёшь.

Грут упрямо трясёт головой:

– Чан, ты в это веришь?

– Не знаю. – Чан грустно усмехается – Мать тоже не верит, как и ты. А толку? Хемейнстераад спас мне жизнь, когда уничтожил память об отце.

К тому времени, когда я начал хоть что-то соображать, про него все забыли. Я, полукровка, сын преступника. Как бы я жил среди вас, представляешь?

– Среди нас. – поправляет Грут

– Среди нас – согласно кивает Чан – Все эти доклады, чествования капитана, мажоретки

с барабанами. Все это для того, чтобы не вспоминать о нем.

Вдруг внутри хлопает дверь. Чан таращит глаза и ныряет под подоконник. В окне возникает щекастое лицо мефру Магды в респираторе.

На её круглой физиономии он кажется игрушечным.

– Грут, мерзавец! – Гудит мефру Магда сквозь фильтры. Мягкий розовый кулачок угрожающе трясётся за стеклом. – Петрус болен, ему лежать надо! Убирайся, и чтобы я тебя тут больше не видела!

– Простите, мефру Браат, больше не увидите.

– Отцу твоему скажу, он тебя выпорет! – кричит она ему в спину.

“Чан, брат, я всё выясню, клянусь” – говорит Грут, уходя. Конечно, друг его не слышит.