Время испытаний

А простому смертному неудобно: вот стал ты такой филидом, да тут же помер от старости.

– Вообще-то всё не так плохо. У филидов есть несколько ступеней посвящения…

– То есть, тебя устроит и низшая?

– Нет, конечно! – Элмерик скрипнул зубами. – Вот чего ты хочешь добиться, а? Чтобы я сдался или что?

– Да прост… – Джеримэйн пожал плечами.

– Вот и заткнись!

– Ладно, не буду мешать великим свершениям. Как получишь ранг, зови отпраздновать. Эля поставлю лучшего, холмогорского.

– Ловлю на слове.

Бард ожидал новых колкостей в ответ, но вместо этого Джеримэйн отвернулся к стене и засопел.

– Хорошо, что он уснул. Надоели эти вечные придирки! Не обращай внимания, всё-та у тебя получится.

– Угу…

Признаться, Элмерик был бы рад, если бы его оставили одного. Но попросить об этом прямо он не решался: ещё обидится.

– Послушай… – девушка немного покраснела, – если ты того… и правда хочешь… я-та могла бы. Ну, отворот сделать. Чтобы не мучили чувства-та.

Элмерик вздрогнул. Искушение было велико. Вдруг и правда полегчало бы? Но если даже в таких мелочах он будет отступать перед испытаниями, чего уж говорить о вещах более сложных? Подумаешь, несчастная любовь! Как там говорил Мартин: всё можно обернуть в свою пользу и наслаждаться жизнью. Последнее у барда пока получалось не очень, но ведь и времени прошло всего ничего.

– Не беспокойся, – он отмахнулся как можно беспечнее. – Я справлюсь.

– Как знаешь. – Розмари не стала настаивать, хотя ответу не обрадовалась. Она встала, потом снова села, смяла в руках ткань фартука и вдруг выпалила. – Это я её прокляла! Скисающее молоко и всё такое… Ты тогда просил-та, чтобы я на порчу посмотрела… ну, я посмотрела. И не сняла. Не захотела потому что.

– Погоди… Хочешь сказать, что порча до сих пор на Брендалин? – Элмерик аж подскочил.

– Угу, – Розмари выглядела виновато, но Элмерик сомневался в искренности её раскаяния. – Надо снять? Но нужен предмет. Неужто она ничегошеньки на память не оставила?

– Нет, ничего, – солгал бард, делая вид, что не может оторваться от книги.

Он почти решился отдать платок, но не смог. Жаль было расстаться с единственной памятью о несбывшемся. Ещё Элмерик боялся, что Розмари не устоит и всё-таки наколдует отворот, нарушив данное самой себе слово.