Мы будем гореть в аду вместе

– Я договорился, – сказал он, закуривая, и сплюнул под ноги. – Барыга… У человека горе, а он свои допы[1 - Допы – дополнительные опции, сильно увеличивающие первоначальную стоимость.] втюхивает.

– У него работа такая, – сказал я. – Борь, дай сигу.

– Чё? Костян, ты офигел? Томки не стало, всё можно? Кот из дома мыши в пляс? Я… Сука! – от отвернулся, чтобы я не видел, как брызнули слёзы. – Прости, друг.

– Ничего, Борь, ты прав. Не надо.

Мы целый день мотались по городу, утрясали какие-то вопросы.

Утрясал Боря, я был в роли трупа из старой комедии, которого привязали к себе и носили, кивая его головой и махая его руками. Боря тягал меня, двигал моими ногами, подводил к каким-то смутно знакомым людям. Люди делали лицо, будто на их глазах Годзилла ест школьный автобус, бормотали одни и те же фразы. Я говорил “спасибо” и нырял в спасительную боль. Борька делал всё остальное. Мы садились в машину и мчались на очередную встречу.

И, когда мы в очередной раз сели в машину, он хлопнул по коленям:

– Всё, справились.

А я повернулся к нему и попросил:

– Борь, пожалуйста, только не домой, я не могу домой.

И тут Борька отвернуться не успел, в глазах закипели слёзы. Он вцепился мне в затылок, мы врезались лбами и зарыдали горько и горячо, как рыдают дети. Я держал в себе этот поток, давил его болью, пока Борькины слёзы не размыли плотину. И мы отрыдались, откашлялись. Отодвинулись друг от друга со смесью стыда и облегчения.

– Фу, обнимаемся, как два старых педика, – хохотнул Борька, и я впервые улыбнулся.

Может, незаметно, но улыбнулся.

– Поехали ко мне. – сказал он, хлопнув по рулю, – Диле только позвоню, чтобы голая встречать не выскочила.

***

Диля выскочила в махровом халате и повисла на моей шее:

– Костик, держись, родной.

Я гладил её макушку, она жгла слезами мою кожу. Мы сели на кухне, Диля принесла из морозилки запотевшую бутылку водки, разогрела плов. Боря встал ей помочь, но Диля отмахнулась:

– Сиди, мужчина, гостя развлекай.

Потом поцеловала нас: мужа в губы, меня в макушку:

– Я пошла.

– Диль, посиди с нами, – попросил я.

– Не надо, у меня глаза на мокром месте. Отдыхайте, мальчики. Костик, я тебе в гостиной постелю. Где полотенца ты знаешь, – и тихонько ушла, прикрыв дверь.

Мы пили водку, и она лилась, как родниковая вода. Боль высасывала опьянение и пьяно ржала надо мной. Наконец она напилась и затихла, начал пьянеть и я. Допились мы до пьяных слез.