Проклятие сублейтенанта Замфира

Так устроена жизнь, иначе все б разрушали и никто не строил.

– Это всё не для меня… – неожиданно сказал он вслух.

– Не выдумывай, Вась. Для того Господь и сотворил мужчину и женщину разными.

– Я не о том.

Горькая слюна скопилась во рту, горло сжалось, не давая произнести и слова. Так было, когда он признался в любви своей галацкой кузине – не потому, что и правда влюбился, а чтобы поцелуй в щёку первый раз в жизни превратился в поцелуй в губы. Это мозг пытается помешать сделать шаг, за которым всё может измениться.

Василе прокашлялся и сразу, чтоб не передумать, сказал:

– Я боюсь смерти. Я боюсь, что меня отправят на фронт, и я погибну.

Голос был хриплым и к концу стих до едва слышного шёпота. Василе хотел, знать, что помогает Сабурову садиться за штурвал фанерного биплана и лететь под вражескими пулями на такой высоте, что упади оттуда – расшибёшься насмерть. Что отделяет Замфира от поручика? Только открытие, которое тот сделал, когда впервые победил страх смерти, и Замфир надеялся, что поручик с ним этим открытием поделится.

Сказал и сжался, ожидая гневную отповедь фронтовика трусливой тыловой крысе.

– Будь это не так, я б первый отправил тебя в жёлтый дом, Вася, – сказал Сабуров.

Замфир молчал. Все силы он потратил на несколько коротких слов и сейчас напряжённо ждал, что скажет поручик. Всего несколько слов, волшебная формула, после которой страх уйдёт, и Василе сможет жить без постоянного удушающего комка под горлом. Молчание затянулось. Наконец, Сабуров спросил:

– Ты чего-то ждёшь от меня?

– Как с ним жить? С этим страхом.

– Можешь не жить, – пожал плечами Сабуров и полез за портсигаром.

Чиркнул спичкой, – жёлтое пятно ещё долго плавало перед глазами Замфира, – затянулся и выпустил облако белесого дыма. Оно медленно поплыло над травой. Поручик протянул раскрытый портсигар Василе, но тот отказался.

– Думаешь, есть какой-то секрет? А нету его. В первый раз превращаешься в замороженный кусок мяса – ни ноги, ни руки не слушаются. Тогда надо что-то сделать, что-то простое: шагнуть, потянуть штурвал, взвести курок.

Одно простое действие, за ним другое, и постепенно отпускает. А не сможешь – умрёшь. Во второй раз – ты уже всё знаешь заранее, и справиться с оцепенением проще. С третьего начнёшь привыкать. Война становится работой, а смерть – только одним из исходов. Умереть можно и в мирной жизни – от ножа грабителя или от гриппа, только ты об этом не думаешь. Просто живёшь день за днём до самой смерти.