Проклятие сублейтенанта Замфира

Давайте по-родственному: Я – Амалия, муж мой – Маковей, а эту бестолочь Виорикой зовут. А вас как?

От ласковой улыбки госпожи Сырбу на щеках сублейтенанта расцвели розы.

– Василе, – сказал он уже вполне штатским голосом.

– Василе… Из самой столицы, наверное…– сказала она благоговейно. – Ой, вы ж про галантерейную лавку спрашивали. Ближе всего – в Тараклии, но до неё километров десять и дорога совсем размокла. А что вам там надо?

Василе смутился.

– Мне жидкое мыло надо купить… флакон. Кожа у меня очень чувствительная, понимаете ли.

– Кожа чувствительная у него… – чересчур громко пробормотал Маковей. – Фифа какая. На фронте галантерейщиков нет, быстро огрубеет.

– А вы что ж сами не на фронте, господин Сырбу? – взвился Василе.

– А я своё уже отвоевал! – стукнул он кулаком по столу. – Я во второй балканской болгарами раненый, у меня пуля между позвонков застряла. Вон какой скособоченный! Показать?

– А я служу там, куда меня послало командование! – В голове у Василе щёлкнуло, вспомнился господин интендант с властным баритоном, столь любезным дамам.

 – Вы забываетесь, фрунташ запаса Сырбу! Перед вами старший по званию! – Как всегда в такие моменты голос Василе с контртенора сорвался на фальцет, и он закашлялся. – Извольте соблюдать субординацию!

– Ну-ну, – угрюмо проронил Маковей. – Как ты в доме моём жить собираешься со своей субординацией, господин сублейтенант?

Он сел за стол и налил себе в стаканчик желтоватой жидкости. Глядя сквозь Василе, влил в рот и занюхал рукавом рубахи.

– Хоть бы гостю предложил! – укоризненно покачала головой Амалия. Она сунула мокрую простынь дочери и взглядом услала её прочь. – Вы, господин офицер, сходите в село, в аптеку господина Лазареску, это недалеко: луг перейдёте, там через мост – и прямо по улице, не сворачивая. Видела я у него на полке то, что вам надо. А пока ходить будете, я и на стол соберу, и комнату вам приготовлю.

Сухо кивнув, Василе развернулся, как на смотре, и вышел в тёмную прихожую, пропахшую луковой шелухой, пыльными половиками и старым веником.

За спиной началась приглушённая перепалка, женскому злому шёпоту отвечал мужской, гулкий и оправдывающийся.

Скрипнула дверь, показался вздёрнутый носик Виорики.

– Господин офицер, – тихо позвала она. – Можно вас попросить?

– К вашим услугам, госпожа Виорика, – так же шёпотом ответил Василе.

– Ой, да не надо услуг, – хмыкнула девушка. – Купите мне лучше у господина Лазареску манпасье – леденцы такие разноцветные.