Жаркое лето 37-го

Худой НКВДшник в пенсне повторил свой вопрос: откуда у вас буржуазная одежда? На какую разведку работаете? Откуда у вас информация о стрелковом вооружении Третьего Рейха?

Здесь, дорогой читатель, давай остановимся и приглядимся поближе к нашему герою. Никитка, надо сказать, был один из тех раздолбаев, на которых держался и будет держаться истфак. Предлагая каждому новому перваку бухнуть на броду перед парами, он стал для истфака такой же неизбежностью, словно, толчок с веревочным смывом или, например, нестареющая седая сволочь, секретарь деканата.

Он бы и сейчас рад бы предложить следователю бухнуть, видя в нем очередного первака: "это…сссссс…а может…пивка?» – подмигнул Никитка. В ответ последовал хлесткий удар большевистского кулака. "Бляяяя – завопил Никитка, – ты за*л! Кажется, эта ваша реконструкция затянулась! – харкая кровью процедил наш герой. Следователь достал наган и незадачливый вечный студент впервые подумал, что это никакая не реконструкция, а самый, что ни на есть сталинский период.

«Бля. угораздило попасть в сталиниану. Бля, откуда я знаю слово сталиниана?!

Я же Никитка. Да что я несу вообще? Меня тут палач прессует, а я херню какую-то думаю?!Да это нереальная реконструкция!» – забрезжила надежда в голове Никитки.

– Да вы чё, суки, попутали?!

Удар следователя прямо в челюсть отрезвил Ника.

Никита упал на колени и стал лизать кованый сапог чекиста. Тот недовольно промычал.

_- Я все скажу господин…товарищ, следователь!

– Гражданин следователь, – поправил тот. Говори, гад, – следователь закурил и уставился на Поваренка.[1 - «Поваренок» – одно из истфаковских прозвищ Никиты. Наряду с «Федулом», «Федей», «Николаем», «Николаичем», «Ником», «Никасом» и многими другими.]

– Это какая-то ошибка, понимаете, я только хотел посрать, ничего больше!

Офицер показал Никите газетную статью с портретом Сталина, измазанную в говне. Никитка каким-то необъяснимым чутьем понял, что это его, поваренкино, говно.

Никитка понял, чем он подтирал зад в туалете.

Он заметил, что на полу валялись запачканные чекистским дерьмом вырезки из советских газет с портретами Гитлера, Троцкого, и совсем свежие Каменева и Зиновьева. "Это пи*дец, – подумал наш отважный герой, и, к слову, был не далек от истины".

– А может ты это, того, из бывших? – неожиданно более мягко спросил следователь.