Грозный. Первый настоящий император Руси

Коня! – скомандовал на удивление бодрым голосом Иван. В окружении охраны вместе с Курбским царь подъехал к месту гибели. Но долго всматриваться в куски еще только что живых и вполне здоровых людей не пришлось. Лежащие вперемешку раздробленные головы, разрубленные торсы и отсеченные руки микулинских стрельцов и татар хана Шах-али, который на Москве откликался и на Шигалея, заметала поземка. Поднялся сильнейший северный ветер, и явно похолодало. Подтаявший снег покрывался коркой и переставал липнуть.

– Всех похоронить по-христиански, когда станет возможно, поставить часовню! – сказал Иван как бы в никуда, но тот, кому было положено из свиты, эту команду услышал и быстро закивал головой.

День завершился невесело. Ужинать вместе со своей «избранной радой» Иван не пожелал, уединился в походной церкви. Стоя на коленях у образа святого Георгия, царь думал. Умом он понимал, что этот, четвертый за двадцать с небольшим лет, поход русского войска против Казани опять закончился неудачей. Но принять это поражение не мог.

Он Богом избран для величия Руси. Он должен сделать больше, чем его дед Иван.

Казанские татары сильнее? Нет. Умнее? Нет, скорее, изворотливее, проворнее. Сложный, ох, какой сложный этот край, где Волга с Камой сходится. Тут не выйдешь, как рыцарь, лоб в лоб на поединок. Военачальник карача Ширин силен, да и на сражение прямое не выходит, еще этот Епанча круги наматывает. Чуваши, марийцы и черемисы вроде как за маленького хана, но вроде как и за себя. Ногайцы свою политику гнут: могут дать хану войска, а подумают – и не дадут.

Крымцы сильны, это главная опасность. И интерес у них тут на Волге кровный. Зайдут с юга, пока мы Казань осаждаем, или не зайдут?

– Вразуми, господи Иисусе! Дай ключик к этому делу!

Но Иисус, Дева Мария и Георгий Победоносец пока молчали, глядя мудро на молодого государя с походного иконостаса.

Ночная встреча

С мыслями своими тяжелыми Иван забрался на высокое кресло-лежанку и так, полусидя, задремал. Тусклым источником света в шатровой спальне его была лишь лампада.

Вдруг раздался осторожный голос постельничего Игнатия Вешнякова:

– Батюшка государь, чаю, не спишь, родненький?

– Чего тебе, друг милый? Зайди и говори!

– Прости за беспокойство. Ближняя застава задержала казаночку, которая непонятно как прошла все посты. С поклоном обращается, говорит по-русски хорошо. Слово к царю, говорит, имею. Чо бывает за такое слово, если пустым окажется, разъяснили. Обыскана, безоружна.