Грозный. Первый настоящий император Руси

 – Девка царицына, Динка, до Свияжска добралась и мне так запечатанно доставила.

– Динария… она куда хочешь доберется, – заметил Иван. – Что на словах?

– От Сюнбеки ничего более, кроме поклона нижайшего и просьбы не медлить с помощью. А вкруг Казани дел сделано много, указы твои, великий государь, в точности исполнены. По Волге ни вверх, ни вниз казанским хода нет. Град Ивангород на Свияге стоит твердо.

– Ты правда крепко пошалил в казанском посаде, Петя? Что же ты ссоришь меня с татарскими мурзами? – прищурился Иван.

– Да какое же баловство, государь! Я ждать, пока казанцы придут мешать постройке, не могу. Бишбалту пожег, верно. Все струги и лодьи казанские спалили, по посаду до самой крепости дошли. Ожидал, что Епанча Арский на подмогу кинется, сшибиться с ним готов был. Да не случилось, не пришел, лис увертливый. Ну казанцам теперь есть какие раны зализывать, не до Иванагорода, чтобы мешать, – пробасил скороговоркой Серебряный.

– Верно, дьяк, что город вдвое больше оказался, чем под Угличем срубили? Что же, плохие меры были? Али уворовали леса? – переключился царь с цепким взглядом на Выродкова.

– Великий государь, то правда, да не совсем. В лесах на Верхней Волге места ровного мало, овражки, ручьи да топи, вот рубили где придется. Пришлось дорубить по месту, – с достоинством и вежливым поклоном ответил дьяк.

– Какие нужды имеет новый город?

– Нужда одна, великий государь. Чтобы ты вступил во владения, чтобы первые молебны прошли с тобой, Божьим духом и плотью на земле грешной, – опять поклонился Иван Выродков.

– Опытен ты в службе царской, дьяк Иван! – усмехнулся царь. – Ну а земного чего недостаток?

– Прислать бы сотни две стенщиков да ломцев, камень начать по правому берегу колоть да к Свияжску подвозить. Война пройдет – обитель каменную, твердыню ставить все равно время придет. Твердо православие на Волге встанет. Мы уж и сейчас ставим дома на каменные подклеты, от пожара сохраннее! – сказал Выродков.

– Это верно, встанет православие в Свияжске, и крепостию он должен быть твердой.

Алексей! – повернулся царь к Адашеву. – Ты пометь и не дай запамятовать. С Севера Русского пришлем каменщиков храмы ставить. А насчет войны ты, дьяк, поспешил. Войны с Казанью творить не будем, она целой жемчужиной войдет в ожерелье городов русских. Что скажешь ты, Алексей?

– Скажу, государь, что приму волю твою безусловно. Но в то, что Казань войдет в Московское царство как есть, не верю.