Лабиринт №7

Образ, скрытый за флером недосказанности. Скорее ощущение, чем восприятие. Сергей огляделся по сторонам, отыскивая глазами листок с набранным текстом. Не увидел его. Поднялся и обошел всю квартиру, заглядывая под подушки, подстилки, лежачие и стоячие предметы. Ничего.

– Что ты ищешь? – появилась Анна из ванной комнаты.

– Да так… Пойдем завтракать.

– И все-таки.

– Носок куда-то делся.

– Какой же ты не качепыжный! – сказала нежно. – Так вот же они. В прихожей.

– Бывает же! – удивился хозяин (снимать носки вместе с уличной обувью было его давнишней привычкой) – Теперь уже точно пошли.

– Кофе с таком.

– Не знаю про «так», но кофе точно есть.

Они сидели на кухне и отхлебывали горячий кофе маленькими глотками. Сергей закусывал крекерами с маслом и джемом.

– Расскажи мне о себе, – попросила гостья. – Только не общими фразами.

– Почему бы и нет, – ответил хозяин, выбирая, что бы такое соврать. Все истории выходили очень жалостливые, и он решил, что разберется по ходу повествования.

Дальше он говорил, практически не напрягая мозги, образы и события сами просились на язык. Выходило, что он уже дошел до той границы, когда повествование развивается, исходя из своих собственных законов. Он говорил, и сам удивлялся, откуда знает все это.

Пересказ жизнеописания Сергея автор счел возможным опустить, поскольку оно, если не придираться к мелочам, один в один повторяло историю разрыва с первых страниц этой книги.

Анна слушала рассказчика с сочувственным выражением (я бы даже вычеркнул первую пару букв), пока он не прекратил говорить. После положенной паузы она спросила:

– То есть ты – приверженец трагедийных чувств.

– И не только я. Ты вспомни хоть один роман про счастливую любовь? И как?

– Сколько угодно. Возьми хотя бы Шарлоту Бронтэ, не считая всяких Барбар Картланд и современных романисток.

– И еще желтую прессу.

– Ну и что?

– Хорошо, но ведь это – все только женские романы!

– Ты не находишь, что может быть в этом и заключается отличие женского мировосприятия от мужского.

– От мужицкого, хотела ты сказать.

– Нет, не хотела, но мужики во всем всегда ищут сплошной трагизм. Или нет. Они начинают формировать это свое мировоззрение только когда на душе сплошной трагизм. В другое время они вообще не хотят думать.