Чужая жизнь

Большой желтый диск месяца окроплял своим скудным светом постройки хутора и дорогу к нему, через два-три дня должно было наступить полнолуние.

Зашли за баню, молча справили свое мужское дело.

– Слышь, Степан, – протряхивая и застегивая ширинку, почему-то шепотом сказал Федор, – а ты ведь ходу дать намылился.

– Иди, проспись, – последовал ответ.

– Вот не надо прикидываться, я ж тебя как облупленного знаю, товарищ ты мой, разлюбезный. Я сразу приметил, что ты не столько пьешь, сколько показать стараешься.

– А ты приметливый…

– А как же ж…

– Ты, стало быть, на меня глядя, тоже особо не налегал?

– Да уж мне-то чего, я это дело никогда особо-т не любил, – это была правда, Федор всегда был относительно равнодушен к спиртному, оставаясь при этом веселым и разбитным парнем, может за это его особенно и любили девки, и Зойка тоже.

– Угу, – буркнул, как бы соглашаясь с этой очевидной истиной, Степан.

– Ты что угукаешь, – еще жарче зашептал Федор, – без меня, значится, уйтить хотел?

– Не ушел же…

– А что задумал? – продолжал наседать Федор.

Степан малость помолчал, свыкаясь с мыслью, что связан он с Федькой крепче, чем ему самому думалось, видимо, уж точно – судьба.

– Не нравится мне дед этот, – наконец решился он играть в открытую.

– Лукич-то? – вспомнил Федор, как представлялся им хозяин.

– Лукич этот самый.

– А что так?

– Да больно ласковый. Неспроста это.

– Тебе не угодишь. Морду воротят – плохо, привечают, как родного, – еще хуже.

– Вот то-то и тревожит, что как родного, – задумчиво протянул Степан, – вот что, я там – в хате под шумок-то щеколду на окошке оторвал, да обратно приставил, как было.

– Ну и?

– Так теперь через то окошко можно и в хату влезть.

– А почто?

– Наган с патронами у Гольца забрать.

– Да Гольц и так скоро преставится.

– Скоро, да не сегодня. Акромя того, дедка этого с внучком к стенке прижать надобно, чтоб одежу нам крестьянскую пошукали.

Надо думать, обрезы у них есть, так оно сподручнее будет, чем с винтовками солдатскими, и документы германские тоже должны быть. Повяжем родимых вместе с Гольцом, возьмем колеса, запряжем коня, да и в путь. К утру уже далече будем.

– Ишь, ты, – одобряюще помотал головой Федор, – ловко у тебя все придумано.

– Все, да не все. Документ-то у деда только один будет, а нас тапереча двое получается.

– А на пацанчика бумажка тоже должна быть.

– Должна.