Чужая жизнь

Чужая жизнь

Сергей Васильевич Богатырев

Костромской деревенский парень Степан Дронов накануне войны призывается в Красную Армию. Служит он вместе с односельчанином Федором Щедровым, с которым они были влюблены в одну девушку – Зою. При отступлении Степан и Федор остаются вдвоем, Федор тяжело ранен, и Степан из последних сил тащит на себе заклятого друга и соперника.

Дальше произойдут совершенно неожиданные события, которые перечеркнут прежнюю жизнь Степана, заставят его стать другим человеком, столкнут его с загадочной реальностью.

В повести поднимаются темы долга, выбора, ответственности, смысла жизни. При этом сохраняется острая приключенческая линия с привкусом мистического реализма и в какой-то степени темой "попаданчества".

Читайте повесть, если хотите узнать: какую цену заплатит главный герой за то, что прожил долгую, но чужую жизнь? Как замкнется образовавшаяся временная петля?

Сергей Богатырев

Чужая жизнь

***

Упругие ветки хлестко секли по лицу, сбивая и без того прерывистое горячее дыхание.

***

– Ну, хлопцы, такость, не осрамите в Красной армии нашу родную Еловку! Не уроните, такость, чести нашего любимого колхоза! – напутствовал новобранцев худощавый и вечно кашляющий председатель «Луча коммунизма» Ермолай Минаевич.

– Особливо, так сказать, в свете текущего политического моменту, – вставил свое лыко в строку шибко умный бухгалтер Ипатий Федотович.

Васька Кудлатый растянул меха, а Зинка Колобанцева зычно затянула:

В Красну армию миленка

Ворошилов Клим забрал,

Чтобы строй родной, советский,

Мой миленок защищал.

– Устарелая твоя частушка, Зинка, – скрупулезно заметил Ипатий Федотович, – поскоку в данный временной момент Красную армию возглавляет не Ворошилов Климент Ефремыч, а другой сталинский орел – Тимошенко Семен Константинович.

– Да мне-то кака разница, – отмахнулась Зинка, – мне все едино, абы войны не было.

– Это ты брось, девка, – одернул ее председатель, – товарищ Сталин войны не допустит…

***

Степан прислонился плечом к старой осине и медленно съехал на колени, после чего осторожно опустил с плеч на траву окровавленного Федора…

***

Зинка продолжала горланить частушки, Васька наяривать на гармошке.

Толпа провожающих вышла к околице, где уже стояли, давно приготовленные, две широкие подводы с запряженными в них колхозными клячами.