Рай и ад. Книга третья. Рассказы перенесших клиническую смерть

Я понимал, настолько это могущество, и настолько я саранча, или, не знаю, как мураш, как муравей. Что-то в этом роде. Я всего лишь пытаюсь объяснить вот эту саму картину. Когда я упал, вся эта информация мучила меня. Вот особенно мучило то, что было в моем прошлом.

И в это время я услышал голос. Голос был, опять же, обращен ко мне, и с улыбкой: «Сайфиддин, что с тобой происходит?» И в это время я понял, что что-то необычное происходит. «Неужели Он не понимает?» Я знаю, что Он читает мои мысли, Он знает мое сердце.

То есть, все это было реально там. Потому что даже когда я лежал, я мог понимать Его мысли и сердце. Но, все равно, я понимал, что я недостоин. Я сейчас могу улететь в ад, или что-то в этом роде. Слегка, потому что я не был уверен, что там меня ожидает.

И вдруг Он сказал: «что с тобой происходит?» Я мог поднять свой взор к Нему. И реально понимал, что Он не знает, почему я так мучаюсь. И вот эта информация, которая внутри меня, Он мог узнавать одновременно и отрекаться. Типа сказать: о чем ты? То есть, мы, как будто, начали общаться, и Он говорит: «о каких грехах ты мучаешься? О чем ты хочешь сказать Мне?» И в это время я понял, что я же ведь покаялся неоднократно.

Я постоянно это делал. Я несовершенный человек. Будучи служителем, я делал многое неправильно тоже.

И вдруг, я понял, что Он не помнит ни один из вот этих моих поступков. Что перед Ним я, как будто, был чистым, и мог встать уже. Настолько какая-то уверенность во мне появилась. Я когда встал, посмотрел на себя и на Него, и мне показалось, что вот этот голос, который назвал меня по имени, я Его слышал еще в утробе матери, и повсюду, везде, сколько бы лет я ни был.

Но всего лишь, я не мог часто различать, что к чему, и все остальное.

И вот, в это время, можно сказать, все это недопонимание исчезло мгновенно, и появилось настоящее отношение. То есть, я знал, что я подобие ребенка, что мне позволено прыгать на плечо, садиться на голову, как хотите, так и поймите. То есть, настолько вот такое отцовское отношение.

Это, конечно, невозможно сказать, потому что для меня, все равно, небесное ограничение. Но я там мог обнять ногу, и все остальное.

Я побежал к Нему… я хочу теперь рассказать о себе. Потому что я мог все это делать там. Не было никаких преград. Но почему-то мне хотелось вспомнить что-то о том мире, в котором я был уже. Когда начал приближаться к Нему, я вдруг вспомнил, что на Земле был взрыв. Что церковь, где мы проводили воскресную службу, там произошел теракт.