Рай и ад. Книга четвертая

И он говорил, что в организме очень много паразитов и мне нужно чиститься, и чиститься.

А я говорила ему, что это все не настолько актуально, насколько актуальна работа нашего мышления, нашего сознания. То есть, прежде всего должны быть чистыми наши мысли и чувства. Наше состояние должно соответствовать такому ощущению, что ты в этом мире действуешь так, что находишься в согласии с собственной совестью. Тогда и организм нормально себя чувствует, – тело здоровое, тогда и жизнь идет нормально, и все складывается так, как надо.

Потом это вскорости тоже было. Мы были втроем на кухне: я, брат и сестра. И опять у нас возник такой разговор. И они опять со мной не соглашались. Брат мне говорил, что надо чистить организм. Что если что-то не так со здоровьем, то нужно сразу заниматься чисткой организма, пить всякие отвары и прочие жидкости, которые рекомендует Малахов, а я это не воспринимала.

И я опять стала говорить, что это неправильно. Сначала нужно организовать правильную работу своего сознания, своего мышления.

И на тот момент уже, это с того события уже прошло, наверное, больше года, если не два уже, я стала понимать, ощущать и видеть, как организованы центры человека. То есть, где центр его внимания и центр как бы его сборки. Я это видела. И видела не только одного человека, но могла видеть, как организовано все человечество.

То есть, по какому принципу организовано все человечество, какой у него уровень. У любого человека и у всего человечества можно посмотреть, какой уровень, как организована, скажем так, энергоинформационная структура Земли, как в эту структуру вписано человечество, что оно делает с собой и с Землей.

На тот момент мне все человечество, его энергоинформационная структура, виделась как единая такая коричнево-сероватая субстанция единая. И мои брат и сестра тоже были вот в этой субстанции. А я по отношению к этой субстанции была как столб света над всем над этим.

И когда они говорили мне, я думала: «наверное, у меня гордыня, и я не права».

Ну что, мол, все человечество вот так организовано, и я не вижу в этой субстанции другого. Есть там маленькие светлые точечки, но они если и поднимаются, то совсем чуточку, а я торчу как столб над всем этим человечеством.

Они мне говорили-говорили это, и я в какой-то момент думаю: «наверное, я не права. Ну не могут восемь миллиардов человек быть не правы, а один прав».