Убийство в Звонигорске

– Как я понимаю, в доме еще были ваши дети и некий Роман Шерягин. Не знаете, где был каждый из них?

– Евгения пошла на второй этаж, к себе. Это я точно помню, потому что она пожелала мне спокойной ночи, и я слышала, как она поднимается. – Женщина наморщила лоб. – А где был мой сын и этот Шерягин сказать не могу.

– Кто он такой, этот Шерягин, и каким образом он попал в ваш дом? – внимательно наблюдая за рассказчицей, поинтересовался Джафаров.

– Мутный тип, – неприязненно поморщилась женщина, что не укрылось от внимательного взгляда «Пуаро».

 – Жил у нас последние месяца три. Для меня эта личность – тайна, покрытая мраком. Формально было принято считать, что он – секретарь Гены. Очень скользкий и малоприятный человек. Впрочем, возможно, это лишь мое субъективное мнение.

– Но наверняка основанное на каких-то фактах? – вопросительно поднял брови сыщик.

– Особых фактов нет, – как-то неуверенно произнесла Елена, – но мне кажется, что это скорее мой брат находился у него в секретарях, нежели наоборот.

– Даже так? – удивился «Пуаро». – Поясните свою мысль?

Елена рассказала все, что ей было известно о свалившемся на брата при крайне непрозрачных обстоятельствах богатстве. – Я сейчас припоминаю, – заканчивая, сказала она, – что этот Шерягин появился как раз в это время. Он всегда вел себя очень пристойно, был вежлив и обходителен. Но во всем этом сквозило какое-то лицемерие.

Он для брата был скорее неким надсмотрщиком. Подробнее пояснить не могу. Просто брат, мне кажется, его серьезно побаивался и очень прислушивался к его мнению.

После этого сыщик обратился ко мне:

– Илья Афанасьевич, вы довольно подробно изложили нам все, что касается, так сказать, технической стороны дела. Когда пришли, ушли, о сейфе в кабинете Армавирского, его пистолете и тому подобное. Но многозначительно умолчали о самом главном: вашем последнем разговоре.

Не могли бы вы просветить меня о его теме?

Не сказать, что этот вопрос застал меня врасплох, но мне нужно было серьезно обдумать, что ему ответить. Я бросил короткий, но многозначительный взгляд на единственную среди нас женщину, давая понять, что мне бы не хотелось озвучивать тему нашего с Геннадием разговора при ней.

А вслух сказал:

– Я бы с удовольствием. Но дело в том, что это не моя тайна.