Тринадцать

Однажды, когда их дочери было только полтора года, Катя с мужем была в гостях и упилась так, что хозяева квартиры вынуждены были вызвать ее родителей, живших в далеком Подмосковье, чтобы те забрали оголодавшего, брошенного мамой и папой ребенка, к себе. Через год беспробудного пьянства муж, чтобы не сгинуть, ушел в монастырь. В течение последующих десяти лет Екатерина кодировалась каждый год, но всякий раз снова погружалась в страшное алкогольное болото.

Второй ее муж женился на ней в период ремиссии ее болезни.

Надо сказать, что, несмотря на постоянные запои, продолжавшиеся порой до вызова наркологической «неотложки», Екатерина не только не растеряла свою красоту, но внешне представлялась вполне хозяйственной женщиной. Она умела хорошо готовить, была общительной, а главное, у нее была своя двухкомнатная квартира, подаренная папой, где она проживала совсем одна. Ее дочь, Полину, после того памятного случая, дедушка и бабушка забрали жить к себе. На эту-то удочку и попался второй муж, мелкий банковский клерк, решивший, что вытащил счастливый билет. Однако вскоре, когда жена «развязалась», устав вызывать благоверной врачей, по-тихому свалил к другой.

Три года назад Милютина, оставившая себе фамилию второго мужа, больше месяца отлежав в больнице, раз и навсегда «завязала». Она вновь стала следить за собой, подтянула кожу лица, надула ботексом тонкие от рождения губы, став походить на вполне успешную леди. Пока ее гражданский муж ездил по гастролям, она выучилась на специальных курсах, и стала на дому оказывать косметологические услуги.

Дела шли хорошо, но иногда на нее наваливалась депрессия.

«И все же, странно все это, – думала Милютина, сидя в моторной лодке, на всех парах идущей к острову. – Почему это шоу решили снимать именно на острове, да еще и в далекой стране? Чем там думают эти телевизионщики? Хотя, если вдуматься, она сама ничегошеньки в этом не понимает. Наверняка они знают, что делают. А пятьдесят тысяч долларов еще никому лишними не были… А еще ее могут заметить и предложить сниматься.

Хотя бы в рекламе…».

6.

«Как же хороша, чертовка», – тайком поглядывая на красивые стройные ноги Милютиной, думал сидящий рядом с ней Максим Коробченко, двадцативосьмилетний атлет с лысой, как будто лакированной головой, накачанной, как у Майка Тайсона шеей, и широченными плечами. – «Бедра белые, почти нетронутые загаром, крепкие, такие, как я люблю. Под красной майкой довольно внушительного размера холмы. Наверное, еще упругие».