«Зона». Рассказы бывших заключенных

Когда я с ним прилег рядом, я так, чтобы никто не слышал, спросил его: “что тут происходит?”

В этот момент он резко подрывается, подбегает к двери, режет себе вены и начинает стучать в дверь. И на следующий день была такая провокация, когда уже на меня накинулись всей кодлой и несколько раз забивали ногами. Я вставал, давал опять в морду, и меня опять забивали.

А провокация была обыкновенная. Я сел за стол кушать. Там был среди этих камерных один, который все время выбегал из камеры и с опером тер. И он как бы там заправлял.

Когда я стал кушать за столом, он вдруг побежал на “парашу”, и очень громко пукнул и серьезно навалил. Я ему крикнул: “ты что, совсем сдурел? У тебя совсем мозгов нет?”

И все, меня уже через минуту отливали водой. Потом меня подняли и стали мне угрожать. Я дал им “отмазку” и меня снова забили. И так было три раза. В общем, голову мне сделали мягче живота.

А тут вдруг комиссия для вновь прибывших. Человека, который только попал в “крытую”, приглашают на комиссию. Там собирается вся администрация: начальник “крытой”, начальник оперчасти, врач, опера.

В общем, их там человек семь полукругом передо мной сидело.

А я пришел, у меня даже кровь с лица была не смыта, я стоял, что-то отдирал от лица. А начальник тюрьмы был моим однофамильцем. Этот диалог я помню всю жизнь, дословно. Я назвался по фамилии, а он говорит:

– О, еще один мой однофамилец! Вас тут несколько человек. Ну, ты понял, куда ты попал?

Никто не спрашивает, что со мной, хотя у меня нос сломан, челюсть сломана, лица вообще нет.

И он меня спрашивает, понял ли я куда попал. Я ему ответил:

– Конечно, я знаю, куда я попал.

Я еще до того, как попал даже на “малолетку”, уже знал, что такое колония и что такое “крытая” от своих друзей, которые намного меня старше были. А начальник тюрьмы у меня спрашивает:

– Ну, ты знаешь, что тут самое главное?

Я спрашиваю:

– Что?

Он говорит:

– Самое главное здесь – выжить! Иди, удачи тебе.

Я разворачиваюсь и понимаю, что выжить здесь непросто.

Кстати, когда я выходил из той камеры, когда меня вызвали на комиссию, я взял с собой одноразовый бритвенный станок. Я взял его так, чтобы никто не видел, и пока меня вели по коридорам, я его разбирал. В общем, когда меня завели на эту комиссию, я уже был с лезвием.

Я готовился к возвращению в свою камеру. Я не собирался убегать оттуда или жаловаться. Я думал, что по дороге вооружусь, вернусь и буду с ними заново разговаривать, но уже по-новому.