Сияющий хоспис на холме

– Сам Григорий Ефимович распорядился, царствие ему небесное, это Александр его личный покровитель. Красиво, верно?

Митрофан покивал из вежливости, но на самом деле с нетерпением ждал когда закончится этот филиал Эрмитажа и начнётся настоящая жизнь, как вдруг двери в очередную залу распахнулись и он оказался в так называемой большой столовой.

Столовая действительно была большая и также украшенная шедеврами постмодернистского восприятия старорусской культуры. Посредине стоял длинный дубовый стол за которым было много приборов, но, совсем мало людей.

Во главе стола устроилась скорбящая вдова Жанна Неверова в траурном одеянии, даже бумажные салфетки выставленные около неё в салфетнице были траурно чёрного цвета. Рядом с ней сидел насупившийся Мужчина с седой гривой, ещё дальше расположился Арнольд с Марьяной. Далее было только одно место с приборами и, очевидно, оно было предназначено для Митрофана. Он не заставил себя ждать и принялся за трапезу. Обедали в траурной тишине.

– Простите, я не представился. Павел Ильич Чайкин местный эскулап, – наконец прервал молчание мужчина с седой гривой, обращаясь к вновь приехавшим, – Пока местный эскулап, – добавил он, косясь на хозяйку стола. Но Жанна только широко улыбнулась и хлопнула в ладоши.

– А почему бы нам не почтить память безвременно ушедшего? Василий, а подай нам Крымского молодого!

Безмолвный Василий в неизменном камуфляже тут же разлил по бокалом красное слегка газированное вино.

– Помянем, не чокаясь.

Все поднялись, но Марьяна откровенно нюхала бокал и морщилась.

– Странный вкус.

Жанна продолжала улыбаться.

– С личных виноградников Григория Ефимыча. Два года назад прикупил. А вы не в курсе?

Марьяна гордо выпрямилась и поставила бокал на стол.

– При мне, уважаемая, Гриша в бесполезные траты не пускался. Больше всего мне бы хотелось почтить его память. Посетить могилу. И разумеется получить своё.

Жанна спокойно выпила своё вино. Арнольд сначала заметался, но, потом вслед за матерью, отодвинул бокал прочь. Доктор Чайкин, смакуя каждый глоток, допил и вытер губы салфеткой.

– Неплохо, но я предпочитаю “Божоле”.

Митрофан тоже некоторое время колебался, но потом быстро проглотил напиток, отметив про себя, что он изрядной крепости. В конце-концов при данных обстоятельствах потребление спиртного могло сойти за исполнение служебных обязанностей.