Личная жизнь Антона Романова

Стас должен был подъехать чуть позже – его машина неожиданно сломалась. Он повез ее в ремонт, а сам пообещал подъехать попозже – также, на электричке.

– Жмот, – всю дорогу возмущалась Лиза. – Нормальный мужик бы денег на такси дал. Да все вместе бы и поехали на такси.

– Лиза, перестань… – успокаивала ее Маша.

– О, блаженная ты Маша, – вздыхала Лиза и театрально возводила руки к небу. Вернее, возводила только одну руку – во второй была сумка с их вещами, а в руках у Маши – большой пластиковый пакет с продуктами.

 – Как же ты жить будешь? Сама же этого Стасика на шею посадишь, сама же тащить будешь всю жизнь, и плакать при этом. Слышишь, блаженная Маша! Не вздумай мне потом в жилетку плакать!

Лиза говорила так, будто лет сорок проработала в театре на драматических ролях. Поэтому Маша, слушая ее монолог, лишь смеялась:

– Не буду, не буду…

– И раз уж ты не слушаешь умудренную жизненным опытом женщину… («Это она про себя», – смеясь в душе, поскольку Лиза была старше Маши всего на два года, и, стало быть, ей было всего двадцать шесть – подумала Маша).

Раз уж ты меня не слушаешь, то хотя бы будь с этим Стасиком построже. А то – знаю я тебя! Вот приедет сейчас, думает, шашлычки готовые будет сразу кушать…. А мы ему дадим веник в зубы – пускай убирается. Печку топит, посуду пусть перемоет. А там, может быть, и покормим.… Ну чего ты смеешься, Маша! Я серьезно тебе говорю! А завтра он будет забор чинить, а потом…

Лиза уже и сама лопалась от смеха, хватаясь свободной рукой за живот.

– А потом, Маша, мы заставим его вскапывать землю под картошку. И не беда, что земля еще мерзлая, и об нее лопату сломать можно. В общем – не переживай, Мария, воспитаем тебе мужика! А то сама ты, я чувствую…

Лиза остановилась возле забора и начала открывать калитку.

– Осторожно, – предупредила она Машу, – там внутри прямо возле калитки лужа замерзшая. Не поскользнись. Говорила же тебе – не покупай эти ботинки, они скользкие…

Лиза уже прошла внутрь, подошла к двери дачи, и стала искать ключ в сумочке, которая висела у нее на плече.

А Маша, разумеется, поскользнулась. Она упала на землю, больно ударив руку о лед. Пакет с продуктами выпал тут же, из него посыпались мандарины. Из руки текла кровь. И на мандаринах, которые Маша, нагнувшись, начала собирать, тоже оставались следы крови.

И тут она услышала пронзительный Лизин крик.