Ледяной клад

Скорее бы в тепло, выпить стакан горячего чая – водки, конечно, нет у Баженовой – и уснуть. Порой Цагеридзе казалось, что он спит уже на ходу.

Он как-то не приметил и не запомнил, каким образом рыхлая тропинка привела во двор, как выглядел снаружи домик Баженовой, было ли у него крыльцо и сени. Идти, ковылять на костылях больше не нужно – это счастливое ощущение явилось вдруг, когда Цагеридзе привалился спиной к стене в сладкой и томящей темноте жарко натопленного жилья. Пахло полынью и пихтой. Очень громко стучали ходики, повешенные, должно быть, на тонкой дощатой переборке.

Где-то слева, вверху, как бы под самым потолком, прерывисто, с придыханием и пришептыванием посапывал человек.

Баженова попросила Цагеридзе:

– Дайте спички.

– Не курю.

– Электричество горит только до одиннадцати…

Она отошла от него. Упало, загремело что-то железное: противень или самоварная труба. Под потолком испуганно бормотнул слабый старушечий голос: «Ахти, господи, господи!» И чуточку погодя более твердо:

– Кто там? Вы, что ли, Марья Сергеевна?

– Я, мама.

Где спички – не знаешь?

Небольшое молчание. Потом опять: «Господи, господи», – уже с оттенком настоявшейся досады.

– И вечно вы так: «где, где?» Нет, не приметила я, куда вы их сунули.

– Мама, а ты без меня разве лампу не зажигала?

– Вру? Нужно мне было! Бродите по всей ночи…

Баженова на это не отозвалась.

В темноте скрипнули шарниры, похоже, что открыла она сундучок и стала в нем рыться.

А Цагеридзе стоял у порога и думал, как это странно, что мать называет дочь на «вы» и по имени-отчеству, а та говорит ей «ты» и при этом – даже грубо. Бывает, на «вы» обращаются дети к родителям. Но как это можно наоборот? И почему? Родители непременно должны держать верх над детьми. Почему эта старушка так себя подчинила, в сердце все же, по-видимому, тая глухую обиду на дочь? Выходит, Баженова – человек деспотичный. Не такой с первого взгляда представилась она Цагеридзе.

Блеснула зажженная спичка.

Держа ее над головой, Баженова прошла к столу, повозилась с лампой, еще несколько раз чиркнув спичками, и комната озарилась тусклым светом.

– Проходите, – пригласила Баженова и опять, как в конторе, когда она объясняла, что на рейде очень трудно с жильем, прибавила виноватым голосом: – С собранием прямо замоталась я сегодня, еще и помощница моя, Фенечка, меня подвела, загостилась у родителей. Вот и в доме у нас вовсе не прибрано.