Ледяной клад

Но для государства таким способом трусишек от страха лечить дешевле, выгоднее, чем по комсомольским путевкам в тайгу везти». Ну, я тут было поднялся. Говорю: «Это оскорбительно. Насчет страха – шуточки. Мы поехали, чтобы Сибирь осваивать, поехали на передовую линию, где труднее». А он: «Передовая линия не всегда там, где глуше, и труднее тоже не обязательно там, где глуше. Во всяком случае, на нашем рейде, раз вы сюда приехали, передовая вовсе не на Ингуте, а скорее тут, где заморожен во льду миллион. Этот миллион обязательно вытащить нужно, и это похитрее, чем подстрелить рябчика».

Я ему говорю: «Вообще, верно. Но как понимать: это намек, чтобы мы с Ингута сюда переехали?» Он говорит: «Начальники не намекают, а приказывают. Я приказывать не хочу». Говорю: «Так ни я, ни Мишка – оба мы никакой специальности не имеем». Он: «Я, между прочим, тоже ничего не умею, а вот начальником даже назначили». Смеется. Зубы у него белые-белые. Говорит: «Не приказ, а совет – подумайте». Я говорю: «Ладно, подумаем, сразу сказать ничего не могу, нас ведь двое, а голова у двоих одна…»

– Стоп! – заорал Михаил.

 – Вот не знал я. Выходит, ты без головы, Макся?

– Ну… я же в переносном смысле… я имел в виду – общая… Понимаешь, мысль общая, единая. Как, будем думать?

– Думать, Макся, всегда нужно. Полезно.

И теперь, в сотый раз любуясь багровой, с синеватым отливом, блестящей кожей на больной руке, Максим, тоже, наверно, в сотый раз, завел свой разговор:

– Давай все-таки думать, Мишка.

А?

Михаил, как солдатиков, расставил патроны. Сперва в одну шеренгу, потом перестроил, так сказать, повзводно: мелкую дробь, крупную дробь, картечь, жаканы.

Он не спешил отвечать, но по лицу его было видно, что разговор этот вообще ему нравится и только, может быть, жаль – не сам Михаил его начинает.

– Думать… Не думать, Макся, а все заново взвешивать, – наконец медленно проговорил он и втолкнул последний жакан в последний патрон. – Думано было, брат, еще когда мы с тобой комсомольские путевки получали.

Не такая разве и тогда уже была у нас с тобой «общая мысль» – работать там, где интересней и где труднее?

– Раньше всего, где нужнее, – добавил Максим.

– Надо слушать. С этого я и начал – где нужнее, Стало быть, все уже было думано? Было! А взвешивать, согласен, давай. На весах у нас Ингут и сам рейд Читаутский. Начинаем. Первое: где интересней?

– Для меня – на рейде, – без колебаний сказал Максим.