Улики против улик

Давними друзьями.

– Кем работает Рубцов?

– Павел Сергеич? Бухгалтером. Уже двадцать лет. С перерывом в год.

– Почему с перерывом?

– Как вам сказать… Эта история… в общем, бумаги оказались не в порядке… год пришлось ему отсидеть. Потом вроде бы установили, что произошла ошибка или что-то в этом духе. Кто-то подстроил так, чтобы виновным выглядел Рубцов. Через год его взяли опять в министерство, но уже простым бухгалтером… Вы же знаете… пятна даже бензином не всегда оттираются… Может, ты и не виноват, но раз уже тебе такое к делу подкололи… не вылижешь, как говорил один мой знакомец…

– Итак, первым вы известили Рубцова.

– Нет, я его не будила. Я постучалась, ответа не было, мне показалось это странным, и я вошла. Он был одет, уже на ногах, посреди комнаты.

– Собирался уйти?

– Вроде того. И казался рассеянным. Я же вам сказала – даже стука моего не услышал. Смотрел на меня и, похоже было, не видел.

– Как он воспринял весть о смерти друга?

– Разволновался, стал озабоченным.

– Разволновался, услышав известие?

– Нет. Я таким его уже застала.

– Почему вам так показалось?

– Всё, что я говорила, он повторял, как эхо. Это его состояние меня крайне озадачило. В общем-то он симпатичный человек, хотя тоже немного чудной.

– Вы не спросили его, не болен ли он?

– Нет, не спрашивала. Он сам сказал, что всю ночь не мог уснуть из-за головной боли, точнее, мигрени.

– Что вы ещё заметили необычного в поведении Рубцова?

– Что заметила? Да ничего… Только что он повторяет, как попугай, мои слова… Но…

– Вы что-то хотите добавить?

– Его поведение показалось мне странным.

– Огонь, что ли, горел?

– Нет. Дни стояли тёплые, так что разводить огонь не было нужды.

– Но вы же говорите, дымилось?

– Да… Мне не хотелось бы… Понимаете… Пахло горелой бумагой…

– Что вы сделали после того, как сообщили Рубцову о смерти ревизора?

– Позвонила в милицию.

– Вы сказали, что кто-то спрашивал Ларичева по телефону?

– Да, но между делом я об этом забыла. Когда же пошла звонить в милицию, то увидела снятую трубку и вспомнила. Но там трубку уже повесили.

– Потом снова кто-то звонил?

– Да, звонили опять как бы из Подмосковья. Когда я сказала, что Ларичев умер, трубку тут же повесили, так и не назвавшись.

– Вы повторили, что из Подмосковья.