Улики против улик

А теперь вот что получается… допытывают как последнюю…

– Вы видели, как Рубцов входил к комнату к Ларичеву?

– Нет.

– А утром вы его, случайно, не встретили?

– Нет.

– Где вы познакомились с Ларичевым? Здесь, в пансионате?

– Не помню.

– Когда вы видели Ларичева в последний раз?

– Не помню.

– Вы могли бы ответить – «за ужином».

– Нет! Я не желаю ничего отвечать! Я ни при чём! Задавайте вопросы Рубцову, он с ним имел дела! Или сестре-хозяйке, потому что все знают про эту историю с простынями.

Или эту из финотдела допрашивайте, а не меня.

– А почему её?

– Потому что не будь она связана с этим Ларичевым, то ей, по идее, в пансионате нечего было бы делать в эту пору.

– Прошу вас хорошенько продумать своё отношение к следствию, а для этого пройдите в холл и посидите там, поостыньте, соберитесь с мыслями. И когда вам покажется, что вы в состоянии отвечать спокойно, тогда, пожалуйста, и приходите.

– Следователь вышел из себя, – отметил вслух Буров.

 – И немудрено. Постойте-ка, сейчас опишу вам эту дамочку. Значит, так: волосы крашеные, под седину, накладные ресницы, на губах мокрая помада, лет сорок, а не тридцать шесть, начинает расплываться, голос истерический. Подходит?

Но Лера, казалось, не слушала его. Буров быстро перебрал в памяти всё сказанное Ларисой Жаркович. Ничего полезного для дела. И смотри-ка ты, всего по нескольким фразам можно составить представление о человеке. Чем больше он о ней задумывался, тем больше проникался неприязнью следователя к этой даме.

– Вам не бросилась в глаза одна деталь? – прервала его размышления девушка. – Что следователь концентрирует вопросы вокруг моего отца?

– Вполне возможно, хотя я в этом и не убеждён.

– А я считаю, что с его стороны это предвзятость.

– Не вижу почему.

– Разве у нас есть основания именно Рубцова ставить под знак вопроса? – пылко произнесла девушка.

– Такое же, как и в отношении любого другого.

– А может быть, в отношении моего отца чуточку побольше? – съязвила Лера.

– Следователю не запретишь прислушиваться к своей интуиции.

– Даже когда эта интуиция мешает ему быть объективным?

– Пока что его не в чем упрекнуть.

– Да, но разве не ясно, что все вопросы у него имеют одну конкретную цель, одну идею.

– У нас нет некоторых данных, которые имел в распоряжении следователь: описание комнаты, позиция мёртвого, окружающие предметы. Всё это может о многом рассказать.