Система «Морской лев»

– Потому что мне с этими людьми работать, а не бочки катать.

– Ну и что ж, что работать.

– Ничего. Как мне связаться с генералом?

– Помилуйте, Иван Алексеевич, зачем вам генерал? Вы что, и у него намерены потребовать эти дела? Так и он вам их тоже не даст.

– Тогда я отказываюсь дальше работать, – садясь в кресло, сказал Захаров.

– А вот это новость.

– Для вас новость.

– Неважно.

– Я не могу работать с людьми, о которых ничего не знаю. Кстати, что за предписание, запрещающее рассказывать о себе или о том, как попал сюда?

– Обыкновенное предписание, распространенное в нашем подразделении.

– Обыкновенное? – удивленно повторил Захаров.

– Да, обыкновенное. А зачем, скажите мне, вам или еще кому-то знать, при каких обстоятельствах его или вас отобрали сюда? А вдруг там содержатся какие-то сведения, о которых человек предпочел бы забыть, потому что они ему приносят боль. А зачем, скажите, пожалуйста, нам такой человек, у которого с чувствами не все в порядке? В таких сложных психологических условиях, в которых приходится нам служить, можно и сбрендить.

Люди, знаете, Иван Алексеевич, очень болтливы и могут поэтому, сами того не подозревая, нанести себе случайно вред, рассказав, не подумав, что-то о себе. Этим предписанием, указанием (назовите, как хотите) мы взяли на себя функцию сторожа их душевного покоя. Страх лучше всяких клятв сидит в них. И он никогда не позволит им переступить запретную черту.

– Я командир подводной лодки, которая на своем борту несет очень мощное оружие.

Я же должен знать, кем я командую… На что эти люди способны… и чего от них ожидать.

– Узнаете, узнаете, Иван Алексеевич, я предоставлю вам карты психологических тестов на каждого. Этого вам будет, я думаю, более чем предостаточно. Вы же себя не мните, я надеюсь, психологом экстракласса?

– Нет.

– Ну вот, и я вас умоляю: не рассказывайте про себя больше ничего. Довольно и того, что вы тогда на пирсе сказали.

Кстати, для вашего же блага.

– Почему?

– Потому что это нарушение предписания. А за это нарушение вы можете быть отчислены. И тогда…

– Что тогда? – Захаров посмотрел ему в глаза

– Вы сами знаете, что тогда, – с улыбкой, отводя глаза в сторону, ответил Канарейкин.

– Я не знаю, что тогда…

– Не знаете, – хитро спросил Канарейкин, – или делаете вид, что не знаете?

– Это не имеет значения. Мне интересно знать, что вы мне скажете.