Фунги и Фенги. Включая «Хроники Пи-14»

Тот, кого можно было принять за кучера, будь у него висп, стоял на платформе в задней части повозки и держал двумя руками здоровенный рычаг, которым поворачивал то чуть левее, то чуть правее.

Несколько раз оглушительно просигналив, повозка без виспа промчалась в сопровождении громкого крика шофёра.

Бэ Дин едва успел отскочить и затем продолжил свой путь.

«Ну и дела!» – подумал он.

В пути не было печали, и каждый шаг доставлял Бэ Дину удовольствие, приветливое солнце согревало его малахитового цвета кожу, а прохладный ветерок, дувший со стороны Океана Безмолвия приятно освежал, создавая годный температурный баланс.

Океан Безмолвия был назван так не потому, как это можно было бы подумать, что на нём всегда стояла тишь, да гладь, а напротив, потому, что штормил он обыкновенно так сильно, что у отважных мореплавателей, решившихся на небольшой рейс, не было ни секунды на бесплодные размышления, потому в башке царило абсолютное безмолвие.

Говорят, что самая отдалённая часть от любого берега – остров Кармир, однажды приютил на себе самого отважного моряка.

До того, как он ступил на берег, оставив за спиной девятнадцать разрушительных штормов, его звали Верзила Бонс. Жесточайший повелитель команды головорезов, наводивших ужас на и без того не слабых духом моряков, везущих драгоценные грузы.

Шторма Океана безмолвия, один за другим, выбили дурь из мировоззрения Верзилы. Он более не гнался за тщеславной попыткой выпотрошить все корабли, до которых мог дотянуться абордажный крюк его лоханки, а команда разглядела в нём нового духового, но уже не военного лидера.

Проводя какое-то время в медитации, духовный лидер выносил мудрые решения – кто из команды будет съеден следующим, пока, наконец, не оставшись один и в полном равновесии сознания, Верзила Бонс не врос в землю острова и не высох под палящими лучами двойной звезды.

К вечеру второго дня пути, когда Бэ Дин бодрым шагом подходил к тому, что осталось от былого величия Готтфрида, Тордгуаль, располневший за пятилетие самоотверженной службы чиновник, протёр пухлые губы салфеткой, отрыгнул и, подойдя к окну устремил взгляд на двор, где дворник подметал выпавшие листья с брусчатки.

Тордгуаль давно уже свыкся с возложенными на него Высшим Комитетом обязанностями. Вальяжно пройдя к повозке без виспа, Тордгуаль водрузился на кожаный диван спереди телеги и приказал шофёру ехать в город.