Фунги и Фенги. Включая «Хроники Пи-14»

Там я всё изложил насчёт счастья, здесь и сейчас, состояния потока и прочее околотемное и про самоотверженное» – улыбнувшись сказал Ска.

«Теперече перестали столько читать, как ранее. Это до революции одна книжка стоила как поместье, а сейчас ваше собрание сочинений выдаётся каждому фунгу, родившемуся в Объединённых Тидах за счёт Государства… И, соответственно, никто не ценит столь общедоступное.»

«Надо создать дефицит, элитарность, упаковку переупаковать! В общем, это не твоё дело, хотя и спасибо за наводку на мысль.

«Кристиан, конечно, знатный пиарщик…» – начал было Тордгуаль.

«Хорошо, значит, решено.» – перебил Ска – «С чем помимо денег для Государства» – при слове «Государство» Ска благоговейно воздел руки к потолку, с которого чуть сыпалась потрескавшаяся штукатурка – «пожаловал?»

«Есть мыслишки…» – сказал Тордгуаль.

«Каковы мыслишки?» – спросил заинтересованно Ска.

«Крамольны и, возможно, печальны…» – выпалил Тордгуаль.

«Вот как?!» – выпучил глаза глава города и Тидов.

«Да, так…» – помедлил сборщик налогов.

«Таки в чём дело?» – не утерпел Ска.

«Дело таки в том,» – начал снова Тордгуаль – «что я хочу отойти от дел и уйти в монахи в Фегурийскую долину.

«Фегурийскую долину затопило канцерогенами, фиолетовым маслом при аварии на добыче чёрного флюгдония. Же.»

«Да, именно поэтому я туда и хочу.» – ответил Тордгуаль – «Экология, старость, новые поколения, борьба с реакцией, приготовление пути планетарной Революции…»

«Ясно.

«Не потребуется. Фин. грамоте обучен.»

«А, ну да… Четвёртый том, точно.» – переместил Ска взгляд на собрание своих сочинений, занимавших две полки.

«Что ж, тогда откланяюсь?» – вставая и протягивая руку сказал Тордгуаль.

«Да, и сообщи Клуму на выходе, чтобы зашёл по поводу своего повышения до сборщика налогов. Напоминаю, что ему же переходит и Готтфрид, вместе с должностью.

«У меня хорошая память. Всех благ, сэр!» – откланялся Тордгуаль.

В Готтфрид Тордгуаль прибыл к вечеру. Дождь барабанил по крыше, дворника загнало в подсобку, где он курил какую-то мерзость, когда к воротам подошёл всё той же бодрой походкой юный фунг.

Когда юнца сопроводили в приёмную и продемонстрировали Тордгуалю, тот узнал знакомые черты благородного лица, но не стал прояснять догадки раньше времени.