Один день из жизни экспедиции

– Ты, Николай, никак понять не можешь, что если я в двадцать четыре ноль-ноль передал «подъём инструмента», то на восемь утра, естественно, будет «спуск инструмента». ( При бурении скважины, для разрушения горной породы, используют долото. Его спускают и поднимают на специальных бурильных трубах. Эти операции в сводке так и называют: спуск и подъём инструмента.)

– Дядя Коля, это у других бывает спуск после подъёма, но у тебя, как говорит твой шеф: «Если не понос, то золотуха». Понял, да? Сводку давай!

– Хорошо, запиши «спуск инструмента».

Заказы пиши.

– На сию что у тебя?

– Николай, у тебя отец вроде умный, да и соседи в высоких чинах, у кого ты такой уродился? Или это всё твои разные кун-фу или хун-фу тебя таким придурком сделали?

– Ты, дядя Коля, лучше меня знаешь, какими отец и соседи, дружки твои, были в молодости. Сам то, небось, ещё и сейчас левака косишь, старый хрыч?. Диктуй свои заказы.

– Генератор на электростанции передвижной сгорел, пусть срочно высылают.

– Записал.

 – Николай принял сводки от других мастеров и, сладко зевая, откинулся на стул.

Начинался обычный рабочий день, с единственным отличием от других рабочих дней, а именно – он следовал за воскресеньем. Многие начальники цехов и служб просыпались с глубокого похмелья, кляня, на чём свет стоит, этот неудачный день. И сегодня в помещении радиостанции не было ни единой души, хотя в другие дни здесь было очень шумно и оживлённо.

На крыльце кто-то затопал и, с клубами морозного воздуха, вошёл начальник экспедиции, немолодой уже мужчина, отдавшей геологии без малого тридцать лет.

Отличительной чертой представителей этого поколения была какая-то абсурдная работоспособность и крепкое здоровье, не реагировавшее на воскресное поведение своего хозяина.

Петров сводки не смотрел, он их прочитывал по заказам, а также держал в памяти предыдущие. И сейчас он одной рукой надевал наушники, а другой тянулся к тетради заказов, при этом монотонно говоря в микрофон: «Зонтик девять, Зонтик девять.

Ответь Зонтику один».

Николаю стало скучно, ибо он знал, что Шерстнёв будет минут пять объяснять, что ему надо и ещё минуты три уйдут на объяснение почему ему это надо.

Но сегодня Шерстнёву поговорить не удалось, прораб Гавриковской Р-41 занял весь эфир расспросами, касающимися смены вахт. Его голос выдавал своего хозяина и, когда, он начал диктовать заказы, в списке которых на первом месте были сахар и дрожжи, Петров бросил наушники.