Жуть

Очень он любил пить вино, а может, так сильно переживал за судьбу страны. Он буквально насквозь пропитался парами спирта. Мы даже про него стишок придумали:

Алкоголик дядя Толик

Нахлебался снова в нолик.

Несмотря на то, что человеческий облик нашего «благодетеля» оставлял желать лучшего, всё же он был очень умным и начитанным человеком. Первые азы житейской мудрости, вылетавшие из его пересохшего рта, плотно оседали в нашем сознании. Впоследствии оказалось, всё так и есть.

Мебель он всю пропил.

В квартире осталась только одна табуретка, стол и кровать, даже телевизор отсутствовал. Но книги для него были святынями, продавать он их не собирался не при каких обстоятельствах. Высокие стопки книг стояли почти во всех углах.

Дядя Толик жил затворником, даже к нам выходил очень редко. Не от того ли тоскливого одиночества он порой разговаривал сам с собой? Иногда сквозь дверь мы слышали, как он ведёт беседу со своими невидимыми собеседниками. У нас возникало ощущение, что в квартире он находится не один.

Но мы прекрасно знали, кроме него там никого нет.

Однажды мы засиделись до ночи, играли в карты. Из квартиры послышался звон посуды и рассерженный голос дяди Толи. Казалось, он с кем-то ругается и выгоняет из дома. Дверь отворилась, на площадке появился дядя Толя. Сперва мы подумали, он обращается к нам. Но чуть позже сообразили, что своё недовольство он высказывал совсем другим существам, которые видны только ему одному. Нас он словно и не замечал. Его воспалённый недоумевающий взгляд гулял где-то в иной реальности.

Мы над ним громко подшучивали, а он нас не видел и не слышал

Перед нами разыгралось настоящее представление. Дядя Толя нагнулся и стал выводить из квартиры неких прозрачных гостей. Судя по его движениям, они были маленького роста, не более кошки, вставшей на задние лапы. Он провожал их по очереди, грубо подталкивая их ладонью:

–Давайте, давайте, выметайтесь из моего дома. Чтобы я вас больше не видел здесь. Чего смотришь,– обращался он к кому-то,– пошёл вон! И ты тоже, нечего на меня так смотреть.

Мы все замерли от удивления. Последнего гостя, как я понял, дядя Толя тянул из квартиры за ухо, приговаривая: «Не визжи так, сами виноваты, нечего было безобразничать». Мужчина кинул в тёмную пустоту площадки ещё несколько похабных слов и с силой захлопнул дверь.

Описать в подробностях кого прогонял дядя Толя, я не могу, так как сам никого не видел. Думаю, это были черти.