Преторианцы

Но не могу же я сам говорить с преторианцами о деньгах за оказанную мне поддержку? Это недостойно, тем более тогда, когда я уже много раз уличил их в нарушении дисциплины. Ты скажешь им подождать еще месяц, может, два.

Эмилий Лет погрустнел.

– Боюсь, август, обещаний недостаточно. Нужны деньги. Помнишь, когда третьего января преторианцы узнали, что ты не сразу выплатишь им обещанные двенадцать тысяч сестерциев на каждого, а только после аукциона имущества Коммода, они пошли к сенатору Триарию Матерну Лацивию и предложили ему стать императором?

– Это было предательство! – мрачно проговорил Пертинакс.

 – Первого января в казне находилась ничтожная сумма – всего один миллион сестерциев. Из каких денег я бы им сразу заплатил? Поступок той группы преторианцев – настоящее предательство, на которое я закрыл глаза. Бедный сенатор Ласцивий, он еле спасся от них! Зачем они так поступили? Думали, что Ласцивий даст им обещанные деньги? Неужели сложно было подождать несколько дней до аукциона?

– Клянусь, я не был в этом замешан.

Но я смог убедить их, что деньги обязательно будут, и потому все быстро успокоились и недоразумение с сенатором Ласцивием почти забылось.

– Кому забылось? Я помню, словно это было только сейчас! Почтенный сенатор, весь в сединах, умнейший, всеми любимый и уважаемый человек, прибежал замерзший, в одной тунике, у него зуб на зуб не попадал от волнения и холода, он аж заикаться начал, говорил, что боялся, если не примет предложения преторианцев стать императором, то они его убьют.

Но он не изменил, потому что клялся мне в верности. Боги спасли его.

– Боги? – усмехнулся Эмилий Лет. – Клянусь честью, это я сделал так, что он смог уйти живым и невредимым, а ты до сих пор на троне, август. Когда преторианцы почти вытащили сенатора из его дома, чтобы отвести в преторианский лагерь и там провозгласить императором, я вовремя подоспел ему на помощь и отвлек своих людей. Наверное, сенатору показалось, что мое появление указывает на то, что я заодно с заговорщиками и он лишь по счастливой случайности сбежал, но это не так.

– Правда? – удивился Пертинакс.

– Я поклялся честью, а что может быть важнее?! Да, это нескромно, но как еще мне доказать, что я верен тебе, август? Жду только одного – чтобы я мог доказать честность своих обещаний гвардии. Прошу, заплати не мешкая еще по шесть тысяч каждому преторианцу, и все закончится.

– Ты смеешь вымогать у императора деньги? – Голос Пертинакса задрожал от гнева.