Бог жесток

Внезапный хлопок двери, порывистая волна свежего воздуха отвлекли меня от ее занимательной исповеди и безупречных полуоголенных форм. В спальню стремительно вошел невзрачный низкорослый мужчина и застыл истуканом посреди комнаты.

Он тоже был смуглый, правда, не до шоколадного тона. Круглый подбородок, плавно переросший в шею, и нежная кожица над его верхней губой отливали ядовитой синью, на щеках щетина даже не проклевывалась. Нос имел легкую горбинку, видимо, был сломан уже давно, когда его обладателя не сопровождали денно и нощно дюжие охранники и приходилось в одиночку собирать шишки от оборзевших уличных хулиганов.

Глаза вошедшего – серые в зеленую крапинку – тоже не имели привычки смотреть на собеседника.

Вот с фигурой ему не подфартило. Плечи – узкие и обвислые, зад – худосочный и костистый. Однако мужчина изо всех сил пытался компенсировать несовершенства своей фигуры. Он был облачен в светлый элегантный пиджак и черную шелковую рубашку с алмазной заколкой на вороте. На руке – перстень, всего один, разумеется, золотой, с аккуратным бриллиантом, который хотя и не сразу бросался в глаза, но и не обратить на себя внимания не позволял.

На запястье – золотые часы «Ролекс». Пусть его щеки еще не налились здоровьем, как спелое яблоко, а худые ягодицы вовсе затерялись в штанах свободного покроя, была вещь, роднящая его с кругом новых хозяев, – аккуратное умиляющее брюшко. И деньги. И пренебрежение к тем, кто стоит на ступеньку ниже.

– А это мой муж, – без тени смущения объявила Светлана, коротко взглянув на вошедшего человечка.

 – Он слишком поглощен своими делами, чтобы замечать, что происходит вокруг. Он даже производит впечатление, будто он не от мира сего. Но ему это можно простить…

Смуглый чернявый человечек молчал, внутренне кипя от злости.

– …ведь у Олежки, кроме нескольких СП, респектабельный клуб для состоятельных людей и ряд ночлежек и столовых для нищих.

– Заткнись! – тонко, по-щенячьи рявкнул г-н Пастушков. – Лучше ответь, что этот человек делает в твоей постели!

Госпожа, засмеявшись непристойно громко, поползла по своему ложу в направлении бара.

При этом она отнюдь не пыталась скрывать от посторонних глаз свои прелести.

– Моя жена пьяна как сапожник! – с маниакальным возбуждением продекламировал г-н Пастушков, едва не встав в позу. – Пойдемте-ка, господин хороший, думаю, мы уладим интересующий вас вопрос. Кстати, как вам такое обращение? – добавил он с сарказмом.

– Без разницы.