Отголоски тишины

– Свято-Васильевский монастырь? А позволь поинтересоваться, почему именно эта тема тебя занимает? Не пойми меня превратно, в наши дни многие преследуют благие на первый взгляд цели, но истинные причины, что скрываются в тени мнимой благости, порой идут в разрез с политикой церкви…

Пришлось вкратце пересказать события недалекого прошлого.

Священник внимательно выслушал мой несвязный монолог, задумался, полагаю, он пытался понять, реально ли все это выдумать, а если реально, то с какой целью. В конце концов, кивнул и сказал:

– Как ты наверняка знаешь, сын мой, я имею намерение воссоздать величие дома божьего, известного как Свято-Васильевский монастырь.

Именно потому я долгие годы выискиваю, где только можно материалы, относящиеся к столь краткому периоду его существования. Немногое удалось найти. Да, то письмо, о котором ты упоминаешь, я видел, – он на мгновение замолчал, а потом повел далее: – А почему мы, собственно, стоим, проходи!

Степенной походкой свойственной только священникам он направился к двери.

Решив, что продолжить беседу мы должны на свежем воздухе я пошел следом. Но отец Алексий подошел к массивной входной двери, закрыл ее на засов, вернулся к алтарю и открыл еле заметную среди яркой росписи стены дверку.

– Ты мужчина, тебе можно, проходи!

Последний, вернее, единственный раз за алтарь я заходил лет пятнадцать назад. Именно тогда я решил, что должен последовать примеру моих предков христиан и также креститься. Много времени прошло с той поры, я уже и не помню, как все происходило.

Не помню, что тогда видел, но то, что увидел сейчас, меня изрядно удивило.

Тайная комната, в которую, как известно, женщинам вход закрыт, представляла собой тесное помещение, всю меблировку которого составлял кухонный стол и два табурета рядом. На столе стояла початая бутылка водки, на ней своеобразным колпачком граненый стакан, рядом со столь оригинальным украшением стола расположился массивный чугунный крест, прислоненный к стене. Просто над крестом на гвоздике висела картина в простенькой деревянной раме, на ней довольно симпатичный запечатлен осенний парк.

Собственно и все. Такой себе натюрморт с пейзажем…

Будучи истинным внуком своего деда, мне трудно было промолчать. Более того, я уже и рот открыл, намериваясь охарактеризовать увиденное, но все-таки сдержался, проглотил колкие слова, одно слово, за ним второе… глаза священника помогли. Встретился с ним взглядом и сразу передумал что-либо говорить.