Очевидное-Невероятное

Может, когда моё «Я» говорило обо мне, как о конченном человеке, намекало именно на эту мою дурацкую способность? Или, точнее, изъян?

Так вот и тут – и поезд прошёл, и шлагбаум открыли, и проехали уже достаточное количество пути, а я всё сидел, ослеплённый случайной искрой из костра!

Потом, когда проснулся козлобородый, я, поглядев на его скульптурный профиль, подумал, что он слишком трагически относится к действительности, ведь «трагедия» в переводе с древнегреческого означает ничто иное, как «песнь козла».

Мы уже почти достигли цели, я это чувствовал кожей, как у нас пробило колесо. Собственно, именно это и разбудило козлобородого.

– Не ссать, – успокоил спутников одноглазый. – Пункт назначения на другом берегу, осталось только перейти через мост.

– Я бы мог поменять колесо, – предложил я ребятам. – У вас же есть запаска?

– Замена колеса не предусмотрена регламентом, – доложил козлобородый, забирая сумку из багажника. – Позвоним из лечебки, чтобы прислали техпомощь.

– Откуда? – не понял я.

– Это я не вам, кочумайте!

– Фамилия такая – Кочумайте, – пояснил одноглазый и последовал примеру коллеги. – Литовская. А ещё есть другая, похожая: Забирайте. Так что, забирайте свой чемодан, Багратион Наполеонович, и трусцой по сопкам. Представьте, что мимо вас промчался ваш любимый поезд.

11.

Вот ведь странно, правда? Как только речь заходит о психушке, каждый раз неизменно возникают образы Наполеона, Ленина и Петра Первого! Один и тот же спаянный коллектив единомышленников.

О чём это говорит? Знаете, у меня сестра в детстве рисовала дом в виде окна и крыши. Больше ничего её не интересовало – ни стены, ни крыльцо, ни двери. Ни даже печная труба! Окно и крыша! Таково было её исчерпывающее представление о доме.

Через пять минут неспешного хода мы вышли к берегу реки, видимо, той самой, которая давеча так сильно напугала меня. На берегу, у каменного основания деревянного моста располагалась, собранная из полусгнивших щитов, будка с пустым флагштоком – незавершённое пристанище то ли лодочника, то ли паромщика, то ли перевозчика душ.

Небритый, худой старик в тельняшке с эполетом, галифе и шапке-ушанке, вышедший нам навстречу, свидетельствовал скорее в пользу последнего варианта. Немного смущал огромный армейский барабан, висевший на ремне через плечо и неизбежно наводящий на мысль об «отставной козе».