Очевидное-Невероятное

Как на укол – демарш! Перед каминг-аутом, то есть, перед тем, как объявить себя Шаляпиным, некоторое время представлялся Арнольдом Шварценеггером. Своим любимым занятием считал охоту на скворцов и, когда те вступались за санитаров, каждый раз орал одну и ту же фразу: «I,llbeback, Bennet!» А всё потому, что до переезда к нам товарищ неоднократно посещал нарколога.

Тут меня словно озарило:

– Я, кажется, понял, в чём тут подоплёка! Вы хотите, чтобы этот великан снова превратился в Степана Чугунова!

– Ну что вы, – успокоил меня Густав Карлович, даже руку мне на плечо опустил.

 – Что вы! Теперь для этого бедолаги даже Степан Чугунов – неподъёмная ноша. Впрочем, всему своё время.

И он выразительно осмотрел членов Консилиума.

– А кто это – Беннет? – спросил Семён Семёныч.

Но его вопрос решили оставить без комментариев.

– Ну что, коллеги, обратился к честной кампании Василий Васильевич, – за сим, я полагаю, тема исчерпана.

Будем наблюдать за развитием ситуации, каждый на своём месте. По всем оперативным вопросам обращаемся к Густаву Карловичу, у него ко всей этой истории личный интерес. Сам Важный Специалист готов поручиться за нашего коллегу в таком важном деле, как написание Диссертации Тысячелетия! Так сойдёт?

– Ну не знаю, – тут диссертант дал такого «петуха», что услышав его, настоящий захрюкал бы свиньёй. – Не слишком пафосно, нет?

– Воблина Викентьевна, так и запишем в Протоколе совещания.

Вы меня поняли?

– Василий Васильевич, обижаете! – Женщина схватилась за шиньон, как за спасательный круг. – Я пока что ещё в трезвом уме!

И вот тут я впервые в этом усомнился.

– Прекрасно! – Василий Васильевич мысленно примерился к щиту и мысленно же повторил свой успешный бросок. – Теперь же прошу всех покинуть Офис ЧК, я же дам его первому председателю последние наставления.

Ангелы стремительно разлетелись по облакам, а я всё сидел и думал: а чего это они, сволочи такие, даже не попрощались? Может, их приговорить к расстрелу на первом же заседании ЧК? А ещё мне, знаете, что было интересно? Заметил ли кто-нибудь, как на выходе из зала юркий дёрнул Воблину (Прости, Господи!) Викентьевну за её спасательный круг и не схватись она за него вовремя, женщина

34.