Отблески купальского костра

Ладно, забыли, мы дальше идти собираемся?

– Идем, только смотрим под ноги, резко не останавливаемся и не очень энергично головами вертим, – согласился Анатолий Константинович. – Благо, идти недалеко я так полагаю, вон там у боярышника тропинка на склон переходит. Нам туда.

Игорь задержался на краю созданного ним провала, всмотрелся в зеленоватую полутьму внизу. Поднял камешек, бросил вниз. Несколько секунд слышался шелест потревоженной листвы и вот все стихло. Физик пожал плечами, представил себя на месте камня, поежился…

Тропинка разделилась на две.

Одна убежала в поля, растворилась среди густой травы. Вторая вильнула последний раз и приблизилась к одиноко растущему боярышнику. Обогнула его, подкралась к относительно пологому склону, небольшому участку, не огражденному высаженной самой природой живой изгороди, устремилась вниз.

Памятуя первое знакомство с оврагом, Игорь и Анатолий Константинович спускались медленно, молча, внимательно смотрели себе под ноги. Следовать их примеру биолог и не пытался.

Он смотрел куда угодно только не на дорожку, энергично вертел головой на все триста шестьдесят градусов и не переставал громко восхищаться. В принципе, это понятно, кто как не человек его профессии в состоянии оценить красоту творений природы, их великолепие. Кого еще так тронет атмосфера чудесного мирка спрятанного от людских глаз, восхитительного лесного оазиса притаившегося в глубокой расщелине.

С каждым шагом путешественников листва над их головами становилась гуще.

Природным шатром нависала она над оврагом, скрывала происходящее в его глубине от любопытных глаз.

Деревья, те, которым природа даровала высокий рост, вытягивались, как могли, старались возвыситься над собратьями, отхватить положенную каждому растению частичку солнечного света. У тех из них, которые росли возле дорожки, ухватившись за глинистый склон, частые дожди вымыли грунт из-под корней. Из-за этого казалось, будто они так стремятся стать выше, что поднялись на цыпочки в погоне за дарующим жизнь светом, за свежим воздухом.

От безудержного стремления каждого растения вырасти и расправить листья, внизу царила волшебная полумгла. Пространство свободное от деревьев наполнялось волшебным сумраком и особым колоритом. Редкие лучики, которым удавалось-таки проскользнуть сквозь плотную завесу густой листвы, создавали атмосферу праздника. Влетали они в одну из многочисленных капелек все еще не высохшей росы.