Холодное лето 1402-го. Том 1

Еще в вечер знакомства с жильцами, когда мы обсуждали планы мага и дядюшка удивился: мол, все хорошо, но как же Дирк будет во всем этом участвовать? Мол, алё, вы не забыли, он же еле-еле ходит? Ну ладно, туда он доедет, но придется же драться…

Казалось бы, действительно, незадача. Чтобы прийти в себя по всем прикидкам мне предстояло шкандыбать еще не меньше пары недель. В лучшем случае. Но оказалось, что об этой проблеме молодой маг уже побеспокоился.

Одним взглядом отправив слугу-переговорщика в свою комнату (а это и впрямь однозначно подтверждало версию, что они об этом уже говорили), он дождался его возвращения, принял из рук парня небольшую деревянную коробку, аккуратно поставил ее на стол, и немного нарочито распахнул, дав полюбоваться на содержимое всем присутствующим.

Внутри лежало что-то непонятное.

Больше всего предмет напоминал черно-красный кусок изюма, с нанесенным на одну из сторон – немного подшлифованную – неизвестного мне знака. Только «изюм» размером с кулак.

На мой недоуменно-вопросительный взгляд, дядюшка ответил – радостно-восхищенным.

В памяти Дирка ничего такого и правда не нашлось, поэтому я испытал неловкость, но настаивать на срочных пояснениях не стал. Даже когда меня посадили посреди комнаты, маг все так же подчеркнуто уважительно извлек «изюминку» и …сунул мне ее за пояс, чтобы она непременно касалась кожи в нижней части живота.

Поначалу «ценная гадость» немного холодила кожу, но и все…

После этого маг сделал шаг назад, знаком велел мне не шевелиться, и принялся читать на какой-то очень странной латыни текст, больше похожий на религиозный гимн.

Еще через минуту живот очень сильно нагрелся, «изюмина» обратилась в пыль, а мне – просто ужасно захотелось спать. Проснувшись на следующий день еще до рассвета, я вдруг неожиданно осознал, что от прежней болезненной слабости ни осталось и следа.

Чуть позже дядя объяснил, что это была очень умело обработанная печень орка, и если наша компания в ближайшие три месяца добудет, а гость-лиценциат обработает хотя бы дюжину-две таких же, моей доли денег хватит нам года на два.

Когда мы расплатились с родственниками, я не сомневался, что у дядюшки где-то в загашнике припасено еще серебро.