Маленький мир

Но корова – это же самка, а ты – самец. Может, тебя правильней называть «Морской бык»?

На этот раз Васька вообще никак не среагировал. Просто сидел и смотрел на своего собеседника.

Джон осушил второй стакан. Васька последовал за ним.

–Ты выглядишь таким грустным. Но здесь, на Острове нет поводов для печали. Тут тепло, много рыбы. Грейся себе на солнышке, да ныряй за ужином. Что еще надо!

Васька опять опустил глаза. Но если ранее он отводил свой взгляд раздраженно, явно не желая слышать болтовню Джона, то теперь на его морде отобразилась настоящая мука.

–Ты ведь морская корова. Морские коровы давно вымерли. Ты остался один в этом мире. Должно быть, тебе страшно одиноко.

Морж, разумеется, снова ничего не ответил. Вместо этого он, с легкостью, не свойственной существу, у которого нет даже пальцев, схватил ластой бутылку, наполнил стаканы и выпил свой. Джон последовал его примеру.

Крепкий алкоголь начинал действовать. Бутылка быстро пустела. Когда последние капли рома были разлиты по стаканам, Васька, залез мордой куда-то под стол и зубами достал вторую бутылку.

–Прости, приятель – сказал Джон – если я продолжу пить с тобой, то не смогу завтра пойти на работу. А Ника – девушка сердитая. Она, пожалуй, лишит меня за это ужина.

Васька печально опустил голову. Вид его был такой грустный, что Джон не выдержал и сдался

–Я хочу сказать, что не могу больше сидеть вот так, без закуски. Ты большой, можешь выпить много, а я отравлюсь. Мне будет плохо.

Васька снова опустил морду под стол и достал оттуда миску с рыбой.

Сначала Джон подумал, что рыба – свежая, выловленная Васькой в океане. От одной мысли о перспективе питаться сырой килькой его передернуло. Но затем он облегченно вздохнул: рыба оказалась жареная, из таверны. Смит схватил рыбешку руками и запустил ее себе в рот. Затем, он уже без всяких сомнений откупорил бутылку и разлил ром по стаканам.

Что было дальше, Джон помнил смутно. Единственное, что сохранилось в его памяти, два маленьких мерцающих огонька – пламя свечи, отражающееся в глазах морской коровы.

Джон сидел и завороженно смотрел в них. И ему казалось, что в этих глазах, там, за огоньками свечи, скрывается темная бездна, глубже самой глубокой морской впадины, в которой хранятся все тайны мироздания, все, что повидало на своем веку это с одной стороны такое громоздкое и неуклюжее, а с другой стороны, такое трогательное и несчастное существо.

И еще Джону запомнился Васькин рассказ о своей жизни.